был в неведении, пока они не сказали мне, что Стефани планировала прийти ко мне, чтобы лишить ее девственности, когда она будет готова».
«Это бессмысленно!» возразила Карин. «Вы же брат и сестра!»
«Да, это так. И на протяжении многих лет мы оказывали друг другу эмоциональную поддержку, давая друг другу именно то, в чем нуждались. У нас также прекрасная связь, хотя я не замечал этого вплоть до нескольких последних месяцев, пока не приехал в Швецию. Что касается страсти, то никто из нас не сомневается, что наше соединение будет вершиной страсти. Ее фраза гласит, что мы будем «трахаться друг с другом до потери сознания», и я не сомневаюсь, что она права».
«Но ты все еще не затронул вопрос, который я поднимаю. Это инцест!»
«Да, это так», — согласился я. «Я не скрываю и не игнорирую этот факт. Что я делаю, так это игнорирую то, что общество говорит об этом. Мне просто все равно, и Стефани тоже. Мелани и Дженнифер согласны со мной».
«Почему Дженнифер согласна?»
«Я не сказал тебе самого важного о ней. Дженнифер со Стефани то же самое, что ты с Биргит. Как ты знала, что я не могу быть с тобой, пока не займусь любовью с Биргит в последний раз, так и Дженнифер знает, что я не могу быть с ней, да и вообще ни с кем, пока не займусь любовью со Стефани. Я понимаю, что это может не иметь смысла для тебя или кого-либо еще, но Стефани — это ключ к моему будущему. Только благодаря ей я смогу наконец-то быть в состоянии быть со своим спутницей жизни».
«Значит, если я хочу тебя, я должна принять это?»
«Да», — сказал я. «Это произойдет. Я не жду, что кто-то станет делить меня с ней. Что бы ни случилось, мои физические отношения со Стефани закончатся. Они могут закончиться после того первого раза, а могут и нет. Несмотря ни на что, они закончатся, когда она или я посвятим себя кому-то другому».
«Я… Я не знаю, смогу ли я принять это. Мне нужно время, чтобы подумать об этом».
«Я знаю», — сказал я. «Я знал, что тебе нужно время. Это нормально, потому что мне тоже нужно время. Я слишком молод, чтобы связывать себя пожизненными обязательствами с тобой или с кем бы то ни было. Все, что мы решим сделать до того, как я вернусь в США, должно быть принято с учетом этого».
«Так что же нам делать сейчас?»
«Ты мне скажи», — сказал я. «Это тебе нужно подумать над тем, что я тебе сказал. У меня были месяцы, чтобы подумать о нас с тобой, и больше года, чтобы смириться с моими отношениями со Стефани».
«Ну, я не думаю, что мой план заниматься любовью весь день — хорошая идея сейчас».
«Согласен. Это было бы ошибкой. Я готов любить тебя, как тебя, не Биргит, в твоей постели. Но только после того, как ты будешь уверена, что это все еще правильно. Я также должен быть уверен, что ты сможешь принять меня таким, какой я есть, и что я могу предложить тебе прямо сейчас».
«Давай пойдем в парк и подышим свежим воздухом», — предложила она.
«Это хорошая идея», — сказал я.
Мы вышли из квартиры и прошли несколько кварталов до небольшого парка. Карин не взяла меня за руку и не обняла. Меня это не удивило, потому что она была смущена. По ее лицу я видел, что она потерялась в мыслях, обдумывая все, что я ей сказал. Мы молча сидели на скамейке довольно долго; я не хотел прерывать ее мысли, пока она не была готова говорить.
«Давай выпьем кофе в кафе на соседней улице», — предложила Карин.
Я кивнул в знак согласия, и мы прошли несколько кварталов, сели за столик на улице и заказали кофе.
«Я действительно запуталась», — тихо сказала Карин. «Я так сильно тебя люблю и хочу быть с тобой. Я уверена, что я принадлежу тебе, а ты принадлежишь мне. Но для меня это слишком сложно. Почему ты рассказал мне? Ты мог бы сохранить это в тайне и просто сказать мне, что хочешь подождать, пока ты не вернешься через два года. Я бы ждала тебя без вопросов!».
«Если мне придется хранить от тебя секреты, как мы сможем стать родственными душами? У нас должно быть полное доверие, открытость и честность. Другого пути нет».
Она вздохнула: «Ты прав. Если я узнаю, что у тебя есть секрет, это может разрушить все, что у нас есть».
«Именно. Вот почему ты должна была знать».
«Есть ли способ избежать этого?»
«Я не знаю. Но это не имеет значения. Я так люблю свою сестру, что не могу отказать ей в том, чего она хочет. Это просто должно быть так».
«Но если Стефани передумает, то этого не произойдет?».
«Да, но она не передумает. В этом я абсолютно уверен. Где-то следующей весной мы с ней воплотим наши чувства. После этого я смогу жить дальше, будучи уверенным в том, что знаю себя и знаю свою половинку».
«И тогда ты примешь решение?»
«Нет. Я не думаю, что разумно принимать окончательное решение, по крайней мере, пока я не поступлю в колледж, и, возможно, через несколько лет после этого. Позволь мне объяснить тебе это так — сейчас тебе четырнадцать. Через пять лет, когда я закончу колледж, тебе будет девятнадцать. Тебе не кажется, что это более подходящий возраст, чтобы подумать о помолвке? Когда мне будет двадцать два, а тебе девятнадцать? Или даже, может быть, через год после этого?»
«Я сказала тебе, что готова взять на себя такие обязательства и подожду, пока ты будешь готов».
«Биргит знала, что нам нужно вырасти, прежде чем мы сможем взять на себя такие постоянные обязательства перед кем-то».
«Ты хочешь сказать, что я должна ходить на свидания и заниматься сексом? Я не хочу!»
«Нет, я не это говорю, хотя если это то, что тебе нужно сделать, чтобы повзрослеть, то ты должна это сделать. В конце концов, Биргит встречалась с Йонасом».
«Ты говоришь так, как будто я маленькая девочка!»
«Карин, ты молодая женщина, но у тебя впереди еще много лет до замужества, и тебе предстоит многое узнать о жизни, как и мне, когда мне было четырнадцать. Как и сейчас. Я не хочу, чтобы ты откладывала свою жизнь в ожидании
