самостоятельно совершать траты не более двадцати пяти отрубов. Покупки стоимостью от двадцати пяти до пятидесяти отрубов совершать только с моего письменного дозволения, а свыше пятидесяти отрубов — исключительно в моем личном присутствии.
Срок действия сей доверенности — до первого дня листопадника лета 7318 от сотворения мира'.
Отложив перо, я протянула Нелидову лист. Пришел его черед внимательно изучать текст.
— В самом деле разумно, — сказал он наконец. — Осенью мы пересмотрим наши соглашения, и тогда либо необходимость в доверенности вовсе отпадет, либо, как я надеюсь, мои полномочия немного расширятся.
— Как и мои возможности, — кивнула я.
— Один вопрос. Что, если необходимость крупной траты возникнет внезапно? Скажем, придется нанять опытного плотника или печника и при этом выплатить задаток? Либо вдруг выпадет возможность выкупить часть долговых расписок имения с хорошей скидкой, но немедленно.
Прежде чем я успела всерьез задуматься, он добавил:
— Впрочем, тут, я надеюсь, вы будете достаточно расторопны. Но что, если при решении ваших дел в губернском суде понадобится предложить благодарность? Такие вещи не заверяются расписками.
— В первых двух случаях предлагаю вам руководствоваться здравым смыслом — и немедленно сообщить мне о проведенной сделке. В последнем же…
С одной стороны, Марья Алексеевна предупреждала, что без барашка в бумажке здесь дела не решаются, как бы ни противно мне было об этом думать. С другой — такие траты действительно не проконтролируешь.
— Сойдемся на том, что перед отъездом по делам мы с вами согласуем пределы представительских расходов. Проявив… — я улыбнулась краем рта, — все необходимое благоразумие.
Нелидов на миг нахмурился, и я поняла, что опять брякнула что-то неизвестное здесь.
— «Представительские расходы». Мне нравится, как это звучит. Куда изящней, чем «подмазка». Надеюсь, к тому времени, как в них возникнет необходимость, вы успеете убедиться в моем благоразумии.
Он отложил доверенность в сторону.
— Подпишем, когда приедет отец Василий или Кирилл Аркадьевич.
До меня только сейчас дошло, что меня не поставили перед фактом, положив на стол доверенность в присутствии свидетеля, а дали время изучить документ и спокойно подумать. Конечно, я бы в любом случае не стала подписывать, не читая, и все же такая забота говорила в пользу Нелидова.
— Надеюсь, я в самом деле не обидела вас своей осторожностью.
— Честно? Порадовали. Я видел, что случается, когда дела ведет человек, доверяющий всем без разбора.
— Я тоже, — вздохнула я. — Продолжим.
— Вот это — объявление аналогичной доверенности Савелия Никитича недействительной. Это — уведомление в казенную палату о смене управляющего, а вот, — он пододвинул ко мне добрую половину заготовленной стопки документов, — циркулярные письма купцам, которые ведут дела в уезде, и всем вашим соседям о том, что он больше не имеет права заключать какие-либо сделки от вашего имени. Чтобы не позанимал чего-нибудь под шумок.
— Вы обо всем подумали! — восхитилась я.
Он очень невесело улыбнулся.
— Управляющий моего батюшки сделал все, чтобы получить возможность перекупить имение за бесценок. Говорят, купеческие приказчики тоже нередко так поступают. Имение он все же не получил, а я сделал выводы.
— Но ложились ли вы сегодня? — Я начала подписывать письма одно за другим.
— Не беспокойтесь. После такого приключения я все равно не смог бы заснуть. Еще я бы посоветовал вам попросить отца Василия уведомить приход, чтобы никто больше не вел дела с Савелием как с вашим представителем. И, когда завтра будем объезжать ваши земли — поговорить с обоими старостами о смене управляющего.
Последним шел договор с землемером и вексель для оплаты его услуг. Когда я подписала и это, Нелидов начал вставать. Я жестом остановила его.
— Сергей Семенович, у меня появилась одна идея, но мне нужно ваше мнение — насколько реально будет ее воплотить?
Когда-то, устав от безденежья и растущего в геометрической прогрессии количества отчетов, я задумывалась о смене профессии и даже окончила бухгалтерские курсы. Уйти от детей я не смогла, и большая часть изученного выветрилась у меня из головы за ненадобностью. Но кое-что осталось.
— Вы сказали, что это нередкая практика — когда приказчик или управляющий намеренно доводит до разорения своего нанимателя, чтобы перекупить землю…
— Обычно все-таки дело, — поправил меня Нелидов. — Покупать землю могут только дворяне.
— Пусть дело. За бесценок. И при всех их махинациях в счетных книгах комар носа не подточит.
— Иногда так. Но чаще — как у моего батюшки и у вас, простите.
— Вы меня не обидели. Я думаю о том, как усложнить подобным типам воровство. Что, если записывать каждую операцию дважды?
Он сдвинул брови, явно не понимая. Я подтянула чистый лист бумаги и начала объяснять.
— Представьте, что у нас есть два кармана. Один — это то, что мы получаем, другой — то, что мы отдаем. Когда мы тратим деньги, например, покупаем лошадь, мы записываем это как расход из кармана «деньги». Но ведь мы не просто потратили деньги, а получили лошадь! Значит, записываем это в другой карман как приход лошади в наше имущество. То есть каждая сделка имеет две стороны — если что-то получили, значит, откуда-то это ушло. Если что-то отдали, значит, что-то взамен получили.
— Кажется, я понял, о чем вы. Это ломбардская бухгалтерия.
— Так вы знакомы с ней?
Забавно, что кроме радости — мне достался действительно образованный управляющий — я ощутила что-то вроде обиды, оттого что моя-не моя идея не оказалась гениальным новшеством.
— Да. Если я трачу сто отрубов на покупку телеги, я запишу это как убыток денег, и одновременно как приобретение телеги. И эти записи будут сделаны в разных местах, но так, чтобы их можно было сверить.
— Именно.
— Согласен, так можно не только видеть, сколько денег пришло и ушло, но и откуда они взялись, куда потрачены и сколько всего у вас есть на данный момент, и сколько вы должны. А если где-то не сходится — значит, надо искать ошибку… — Он едва заметно улыбнулся. — Или обман.
— Но, если эта методика общеизвестна, почему ей никто не пользуется?
В самом деле, в простой домашней бухгалтерии никому наверняка и не надо, но барская усадьба — это же настоящее предприятие.
— Не общеизвестна — известна только тем, кто специально интересуется денежными делами. Что до использования… — Он снова нечитаемо улыбнулся. — Зачем?
— Как «зачем»? Согласна,
