href="ch2.xhtml#id268">[180]. Позже на допросе Бейден заявил, что не помнит синяков и ожогов и не может сказать, какую роль они могли сыграть в смерти девушки. Но в то же время он утверждал, что в 1968 году холодная ванна считалась лучшим средством борьбы с передозировкой барбитуратов[181].
В Провинстауне Тони рассказывал всем вокруг, что Кристина всегда хотела покончить жизнь самоубийством и постоянно угрожала ему, потому что «не могла без него жить». Авис подтверждала эту историю. Она говорила, что за неделю до смерти Кристина приезжала к Тони в Провинстаун, накачалась наркотиками и постоянно твердила, что ей нужно «покончить со всем этим»[182]. Тони утверждал также, что получил открытку, отправленную за несколько часов до смерти Кристины. В ней девушка просила прощения за то, что собирается себя убить. Но открытки этой следователям он не предъявил. Тони говорил также, что Кристина могла стать жертвой насилия – скорее всего, она погибла от рук Рауля. «Она знала, как я живу, и ей не раз угрожали из-за этого»[183], – говорил он. Впрочем, Тони не считал нужным объяснять, что имел в виду и почему Кристине угрожали из-за его поведения.
Следователи убойного отдела считали, что поза на коленях в ванной была весьма необычной для самоубийства по одной простой причине: такая поза физически очень неудобна. Самоубийцы, принявшие смертельную дозу снотворного, обычно лежат в ванне, полностью наполненной теплой водой. Засыпая, они медленно погружаются в воду.
Если сложить воедино все события того времени: отношения Кристины с Тони, ее страх перед ним, предполагаемый брак с Раулем и неожиданное возвращение Тони из Нью-Йорка в тот же день, то скорее всего произошло следующее. Случайно или намеренно Тони дал Кристине тройную дозу «нембутала», и она отключилась. А потом, как объяснял Бейден, Тони засунул ее в ванну с холодной водой, чтобы привести в чувство. Это не помогло, и девушка умерла. Тогда Тони ушел и вернулся в Кейп-Код.
Позже доктор Гарольд Уильямс, один из множества психиатров, которые обследовали Тони, предположил, что тот опустил ее в воду, чтобы очистить от «грехов». Главным грехом, по мнению Тони, было желание выйти замуж за Рауля Матту. Психиатры считали, что ожоги от сигарет были символическим клеймом – так Тони утверждал свои права на Кристину.
Как бы то ни было, Кристина Галлант умерла в субботу, 23 ноября, от огромной дозы «нембутала». Ее обнаженное тело с синяками и свежими ожогами от сигарет оказалось в ванне, на коленях, лицом вниз.
И снова Тони Коста оказался последним, кто видел ее живой.
Глава 34
Лайза
С началом осени мама заскучала. Она была совершенно одинока, если не считать нас с Лайзой. Все ее летние друзья и поклонники вернулись в свои городские дома. Маме было одиноко – и скучно. Она позвонила в Хайаннис старому приятелю по колледжу: «Ты не знаешь какого-нибудь подходящего одинокого мужчину?» Друг такого мужчину знал, но сразу предостерег ее: «Его бывшая жена говорила мне, что он – не тот, за кого хочется выйти замуж».
Мама не стала задавать лишних вопросов. Ей не было до этого дела. Она лишь хотела ужинать с мужчиной, который говорил бы ей комплименты и оплачивал счета. Через неделю она познакомилась с Роном Слоуном.
Они с Роном договорились встретиться на парковке на трассе 6 в Веллфлите. Рону нужно было отвезти своих детей к бабушке с дедом, а те жили неподалеку. На кабриолете Рона они поехали в ресторан «Капитанский стол» в Хайаннисе. Это был ресторан в старинном стиле – темные дубовые панели на стенах, поблекшие картины с изображением клиперов в суровых морях, тяжелые деревянные стулья, небольшие корзинки с сыром и крекерами в качестве закуски к портвейну. Рон заказал коктейль с джином. Мама всю жизнь пила ром с колой, но на сей раз заказала то же самое. Джин стал шагом в новом направлении. Более крепкий. Более чистый. Более зрелый. А главное – более стильный. За десертом Рон взял маму за руку, и она пропала. Она была полностью очарована Роном, его изысканными коктейлями, жизнью, которую сулило ей его общество.
Рон же смотрел на нее и думал, что она не похожа ни на одну женщину в его жизни. До самой смерти он рассказывал, как в ту ночь они возвращались на парковку в Веллфлите. К маминой машине они вернулись где-то в час ночи. Рон выключил двигатель, они сидели и болтали. Потом мама полезла в сумочку, достала маленькую сигару, закурила. Они поцеловались, мама поблагодарила Рона за прекрасный вечер и вышла из машины. Он смотрел, как она идет к своей машине, заводит ее, опускает крышу. Мама выезжала с парковки, и в машине ее гремела музыка: Harper Valley P.T.A. Она помахала Рону, выехала на трассу, дым от ее сигары исчез, и машина ее скрылась на темной дороге к Провинстауну. Рон подумал, что женщина, которая курит сигары на первом свидании, заслуживает внимания.
Мама действовала очень типично для себя – быстро. Утром после первого свидания она позвонила деду Джорджи и велела ему снять с продажи наш дом в Вест-Бриджуотере. Она решила уехать из Кейпа и перебраться поближе к Рону – тот жил в Ньютоне, к западу от Бостона. Мама не собиралась упускать эту соблазнительную добычу. Наконец-то ей подвернулся шанс зажить жизнью, о какой она всегда мечтала, и получить все то, о чем мечтала. Жизнь с Роном сулила многое – нормальность, уважение, приличный дом в пригороде, а главное, кольцо с огромным бриллиантом, которое будут видеть все, куда бы она ни отправилась. Впервые в жизни мама была счастлива – ну или хотя бы не так несчастна и зла, как обычно.
В середине ноября она перекрыла воду в мотеле, закрыла ставни, убрала летнюю мебель в сарай и закрыла мотель. Я и опомниться не успела, как уже оказалась в четвертом классе школы Розы Л. Макдональд в Вест-Бриджуотере, а Провинстаун снова стал воспоминанием.
Глава 35
Тони
Кристину Галлант хоронили в пятницу после Дня благодарения. Тони снова попросил Авис и Джона Дерингера отвезти его – на сей раз в Фолл-Ривер, на похороны. Это стало уже привычным. Много лет спустя Дерингер разместит в «Фейсбуке» длинный пост о том времени, озаглавленный «Поездки с Тони Костой»[184].
Тони утверждал, что мать Кристины просила его помочь нести гроб. Друзей Кристины это удивило. Все знали, что Тони был последним, кто видел девушку живой,
