души из чистилища, а горячая ванна приобщила к сонму ангелов. Пока на внешнем корпусе проводили ремонт, на палубе «А» проверили уровень радиации и объявили, что она безопасна. Сам ремонт, как я тут же выяснила, был вполне рутинным. Дело в том, что некоторые наружные приборы — антенны и кое-что еще — не могут выстоять против солнечного шторма, они буквально сгорают, так что после каждого шторма их приходится заменять. Это обычное дело, вроде как простые люди заменяют перегоревшие лампочки, но те, кто этим заняты, получают такую же надбавку к жалованью, как и «охотники» — ведь старина Сол может чихнуть напоследок и испепелить их.
Я нежилась в ванне и вспоминала, как настрадалась за последние восемнадцать часов. Все было позади и потому выглядело не так уж плохо.
Лучше уж страдать, чем скучать.
Глава 9
Мне уже двадцать семь лет.
Венерианских, конечно, но насколько это лучше звучит. Все, изволите ли видеть, относительно.
Но даже за тысячу лет неувядаемой молодости я не согласилась бы жить на Венере. Я здесь видела не так уж много, но, честно говоря, больше и не хочется. Венусбург похож на рукотворный кошмар, а его окрестности еще хуже. Просто диву даюсь, почему эта мрачная, задушенная смогом планета носит имя богини любви и красоты. Здорово похоже, что ее слепили из мусора, который остался после сотворения Солнечной системы.
Мне обязательно нужно было увидеть полет фей, иначе бы я носа не высунула из Венусбурга. Единственная фея, которую я пока видела, стоит в холле местного хилтона. Чучело, сами понимаете.
Венера оказалась для меня Глубоким Разочарованием, и я теперь считаю дни до отлета на Землю. Молюсь, чтобы Земля не оказалась такой же. Наверное, мне там понравится: есть что-то волнующе первобытное в том, что там можно выйти под открытое небо даже без кислородной маски. Дядя Том говорит, что в Средиземноморье (это такой океан в La Belle France) земляне купаются вообще без одежды, не говоря уже об изолирующих костюмах.
Я бы так не смогла. Я вовсе не стесняюсь своего тела; мы, марсиане, любим хорошенько попотеть в сауне, но мысль искупаться в чем-то больше и глубже ванны ужасает меня до косоглазия. Слишком уж много воды. Я однажды видела, как из Большого Канала выудили утопленника. Говорят, перед кремацией он долго оттаивал.
А на Средиземноморье, по слухам, воздух прогревается до температуры человеческого тела, а вода лишь ненамного холоднее. Пусть так, но Подди Фрайз рисковать не будет.
Земля фантастична, невероятна, и мне не терпится посмотреть на нее поближе. Я вдруг обнаружила, что самые яркие мои впечатления о Терре имеют в своей основе сказку о стране Оз. Не самый надежный источник, правда? Дороти беседует с Волшебником — поучительно, но фактической информации мало. В детстве я, помнится, верила каждому слову о стране Оз, но сейчас-то я уже не маленькая и здорово сомневаюсь, что смерч — надежное транспортное средство, а также, что бывают Железные Дровосеки и дороги из желтого кирпича.
Другое дело — Тик-Токи. Их часто можно встретить в Марсополисе, их там используют на разных простых работах. Конечно, на пленках Тик-Ток совсем другой, но малым детям нужно не так уж много, чтобы поверить, будто сказка о стране Оз, как минимум, основана на реальных фактах, а то и правдива до последнего слова.
А вот Голодного Тигра я видела собственными глазами. Он жил в муниципальном зоопарке Марсополиса, калькуттский клуб «Кавани» подарил его своим «марсианским собратьям». Так вот, этот тигр всегда смотрел на меня так, словно оценивал мои гастрономические достоинства. Он околел, когда мне было пять лет, и я не знала, радоваться мне или горевать. Тигр, конечно, был очень красивым… но очень Голодным.
Впрочем, до Земли еще далеко. Приходится пока довольствоваться венерианскими достопримечательностями.
Настоятельно рекомендую всем путешествовать в компании дяди Тома. Нас не тиранили на таможне, наоборот — порт предоставил нам льготный режим (к вящему возмущению миссис Роуйер). Это значит, что никто не сует носа в ваш багаж и никого не интересуют ваши документы: паспорт, справка о здоровье, справка Службы Безопасности, свидетельство о платежеспособности, свидетельство о рождении и еще девятнадцать глупых бумажонок. Нас мигом перебросили со спутника в космопорт на личной яхте Председателя Правления. На планете нас встретил сам Председатель (!), усадил в свой «роллс» и с ветерком отвез нас в отель «Тангейзер».
Он даже предложил нам остановиться в его «коттедже» (так по-венериански называется дворец), но сделал это, похоже, лишь из вежливости. Как бы то ни было, дядя Том саркастически поднял левую бровь и сказал:
— Мистер Председатель, предположим, что вам удастся меня подкупить. Но зачем нужно, чтобы об этом знали другие?
Мистер Председатель вовсе не обиделся, он громко рассмеялся, и живот его заходил ходуном, как у Санта Клауса. (Кстати, он здорово похож на него: есть и борода, и пунцовые щеки, и смеется он часто. Вот только глаза у него при этом не смеются.)
— Сенатор, — сказал он, отсмеявшись, — как вы могли так плохо обо мне подумать? Я буду действовать тоньше, через молодую леди, например. Мисс Подкейн, вы любите бриллианты?
Я ответила в том смысле, что они мне ни к чему — все равно потеряю.
— А ты, сынок? — обратился он к Кларку.
— Предпочитаю наличные, — ответил мой братец. Все это было, конечно, не всерьез: ведь когда дядя Том отверг гостеприимство Председателя, «роллс» никуда не свернул — он с самого начала вез нас в «Тангейзер».
Похоже, что дядя Том — вовсе не турист… Конечно, я и раньше знала, что дядя играет не только в пинокль, но и в другие игры, где ставки гораздо выше. Но теперь я это чувствую. Честно признаюсь — все это выше моего понимания, да и информации у меня маловато. Я знаю, что вскоре откроется Конференция Трех Планет, но это всякому известно.
Вопрос: а не замешан ли в этом дядя Том? Надеюсь, что нет, иначе нам предстоит не одну неделю кантоваться на Луне. Трудно попусту торчать на мрачном шарике космического шлака, когда тебя ждут все чудеса Терры. Одну меня туда дядя, ясно, не отпустит. А с Кларком — тем более.
Кстати, о Кларке: надеюсь, он шутил, отвечая Председателю. Ведь не продаст же он, в самом деле, родного дядю за деньги. С другой стороны, к деньгам он относится очень серьезно. Тут надо крепко подумать…
Одно утешение — тот, кто сунет Кларку взятку, обнаружит, что мой братец
