62, 72, 78, 87 и т. 1 и 2 наст. собр.
74. Храбрый ёж*
Впервые – Чиж. 1935. № 12. 3 с. обл.
75. «В прошлом году я был на ёлке…»*
Впервые – Александров, Кавин. С. 184. Автограф – ИРЛИ (2 варианта).
Ваня Мохов – см. прим. к 25;
у Володи – см.: 41, 58, 68, 80, 86, 93;
у Лизаветы – лишь однажды, но все-таки возникает в детском тексте это чрезвычайно популярное у Хармса имя персонажа (см. т. 1 и 2 наст. собр.).
76. Ломка костей*
Впервые – Александров, Кавин. С. 159–164. Автограф – РНБ.
Возможно, в основе рассказа личные впечатления Хармса, занимавшегося борьбой джиу-джитсу.
77. Пушкин*
Впервые – Мурзилка. 1987. № 6. С. 6–9. Автограф – ИРЛИ (несколько вариантов).
Первый лист автографа публикуемого текста (до слов: «– Когда Пушкин был маленький, у него») перечеркнут и сопровожден пометой: «Плохо», но мы его публикуем, поскольку дальнейший текст, непосредственно его продолжающий, оставлен автором в неприкосновенности. Текст в угловых скобках перечеркнут, но имеет помету «восстановить», поэтому мы его и воспроизводим.
Приведем также один из вариантов, записанный на пронумерованных подряд четырех листах:
Пушкин
Сто двадцать лет тому назад многие люди думали так, что самый лучший русский поэт – это старик Державин. И сам Державин знал, что он самый лучший русский поэт.
И вот однажды старик Державин сидел в кресле, а перед ним стоял мальчик и звонким голосом читал свои стихи.
С первых же слов Державин насторожился. Мальчик стоял в двух шагах от Державина. Он читал слегка нараспев, громко и сильно. Голос его звенел.
Державин слушал. Глаза его наполнились слезами. Каждое слово казалось ему прекрасным.
И вот, когда мальчик прочитал свои стихи и замолчал, Державин понял, что перед ним стоит поэт ещё лучший, чем он сам.
С тех пор прошло много лет, и теперь мы все знаем, что тот мальчик, который читал Державину свои стихи – наш самый лучший, самый любимый, самый великий поэт – Пушкин.
У Пушкина было два сына и вот однажды Пушкин сказал про своих сыновей: «Пусть они не будут поэтами, потому что всё равно не напишут стихов лучше, чем писал их отец».
Прошло ровно сто лет с тех пор, как умер Пушкин, но лучше Пушкина ещё никто не писал стихов.
Мы читаем стихи Пушкина и учим их наизусть. И тот, кто знает наизусть много пушкинских стихов, – тот молодец!
И если ты не знаешь ни одного пушкинского стиха, сейчас же достань, где хочешь, какие нибудь пушкинские стихи и выучи их наизусть.
И если ты не знаешь, как зовут Пушкина, то запомни, что зовут его Александр Сергеевич.
Запомни, что когда Пушкин был маленький, у него была няня, Арина Родионовна.
Когда маленький Пушкин ложился спать, няня садилась возле его кроватки и рассказывала ему сказки. Сказки были интересные, страшные, весёлые и смешные. Пушкин слушал няню и просил её рассказать ещё. Но няня говорила: «Поздно, Саша. Пора спать». И маленький Пушкин засыпал.
Когда Пушкин подрос, ему наняли учителя француза. Француз говорил с Пушкиным по-французски и научил его по-французски читать и писать. Пушкин читал много французских книг, знал наизусть много французских стихов и даже сам попробовал писать свои стихи по-французски.
И вот однажды учителю попалась в руки тетрадь с французскими стихами Пушкина.
Учитель начал читать стихи вслух и громко над ними смеяться.
И вдруг маленький Пушкин пришёл в бешенство, подскочил к французу, вырвал у него из рук свою тетрадь, бросил её в горящую печку, расплакался и убежал.
Пушкин очень любил свою няню. И даже потом, когда он вырос и стал знаменитым писателем, он всякий раз, когда бывал у себя в селе Михайловском, заходил в маленький домик, где жила его старушка няня, садился с ней на крылечко и просил её рассказывать ему сказки.
Пушкин стоял в двух шагах от Державина и читал громко и слегка нараспев. Голос его звенел.
Державин внимательно слушал. Глаза его наполнились слезами. Каждое слово казалось ему прекрасным.
И вот, когда Пушкин кончил читать свои стихи и замолчал, Державин понял, что перед ним стоит поэт ещё лучший, чем он сам.
Державин встал с кресла, чтобы обнять и поцеловать нового поэта, а Пушкин повернулся и убежал.
Его искали по всему лицею, но найти не могли.
А. Александров обратил внимание на близость (иногда вплоть до повторения отдельных фраз) оставшемуся в рукописи тексту очерка Хармса о Пушкине, опубликованного в № 2 «Чижа» за 1937 г. (автор не указан). Возможно, опубликованный в журнале текст – плод коллективного творчества его авторов; не исключено также и то, что в основе обоих текстов – некий общий пересказываемый в них источник.
Пушкинская тема была органичной для Хармса и проявилась как в текстах, где Пушкин впрямую является их персонажем, так и в многочисленных скрытых цитатах, парафразах и мотивах в стихотворных и прозаических текстах Хармса (см. т. 1 и 2 наст. собр.).
Кирилл – так звали приемного сына сестры Хармса; Елизавета Ивановна с мужем и сыном жила в той же квартире, что и Хармс.
78. Цирк Шардам*
Впервые – СД. 1992. № 1. С. 227–238. Автографы и машинопись с правкой – ИРЛИ и РНБ.
Публикуемый текст – машинопись с правкой Хармса и режиссерскими ремарками Л. В. Шапориной (1879–1967), основательницы и режиссера Петроградского Театра марионеток. В начале 1935 г. под руководством Л. В. Шапориной Театр марионеток был создан при Союзе писателей (просуществовал чуть больше года). Для этого театра и был написан наст. текст: на машинописном экз. помета Шапориной: «Пьеса сдана в окончательном виде (но без заключительной песни)
