Но постепенно в белой завесе разведчики различали всё больше фигур. Издалека они походили на призраков, едва видимых, полупрозрачных и всегда растворяющихся. Невозможно было определить, столько они увидели таких призрачных видений, поскольку, как только одна фигура исчезала в клубящемся бледном тумане, её место незамедлительно занимала другая. К полуночи стало ясно одно. Это не патруль. Это армия.
Джеймс Куорлз, привстав в стременах у западного крыла скромного особняка Уинна, с ужасом смотрел на появляющиеся из тумана фигуры.
- Кавалерия, сэр! - живо заметил адъютант.
- Черт побери, Бенсон, я знаю, кто это! - рявкнул Куорлз. Он поднес к глазам подзорную трубу для лучшего обзора, несмотря на то, что всадники приблизились настолько, что их можно было разглядеть невооруженным взглядом.
Из плотного тумана, как вестники сатаны, материализовались аркебузиры. Они ехали верхом на вороных, серых, пегих и гнедых лошадях. Экипированы они были защитными кожаными камзолами, палашами, шлемами с открытым забралом, карабинами, пистолетами, нагрудниками и стальными рукавицами.
- Сейчас ведь перемирие, - произнес Куорлз, ни к кому не обращаясь. - Король в Виндзоре. Он согласился на перемирие.
- Значит, нас предали, - прохрипел Тимоти Нил, грубоватый майор.
Мгновение Куорлз лишь смотрел. Он наблюдал, очевидно ошеломленный внезапным появлением врага, как кавалерия роялистов скакала по широкой дороге, стремительно поглощая отделяющее их расстояние. Майор Нил громоподобно откашлялся, почти как фальконет [23]. Наконец, лицо его командира посуровело - тот, очевидно, принял решение.
- Отходим,- тихо произнес Куорлз, словно мысленно взвешивая этот приказ. Но когда со стороны наступающей кавалерии раздались первые, хотя и бессильные пистолетные выстрелы, он натянул поводья и крикнул отрядам в красных мундирах, которые нерешительно топтались в ожидании приказов: - Отходим! Назад к изгородям!
Тем временем к западу от него, на подмороженных полях Хауснлоу-Хита, Патрик Рутвен, граф Форт, облаченный для битвы, сидел верхом на лоснящемся вороном жеребце и подбадривал проходящую мимо пехоту.
- На Лондон, мальчики мои! - кричал он.
Некоторые отвечали энергичным "ура", а офицеры салютовали главнокомандующему шляпой.
- Вот и оно, - произнес про себя Рутвен, пока его лошадь, сорвав большой клок подмороженной травы, перемалывала ее большими зубами, так что в уголках ее пасти пузырилась темно-зеленая пена. - Последнее наступление. Если мы преуспеем, войне придет конец еще до Рождества.
Граф был спокоен.Он обладал внушительными силами почти в двенадцать тысяч человек. Этим утром они оставили Колнбрук и Виндзор и расположились на окутанной туманом пустоши, потому что король наконец-то отдал приказ занять Брентфорд - первый шаг к столице. Первый шаг на пути к окончательному и бесповоротному подавлению восстания. Авангард, собравшийся в Хаунслоу, возглавлял принц Руперт, но Рутвен не вполне доверял бесшабашному генералу от кавалерии, принимая во внимание его безумную атаку при Эджхилле, и подъехал к авангарду, чтобы принять командование.
Не желая бросать все свои силы в полномасштабную атаку на Лондон, граф предпочел разделить армию, выслав меньший отряд, чтобы устранить первую преграду по дороге к столице, и вместе с тем создать плацдарм для дальнейших ударов на запад. Для претворения этого замысла в жизнь стянули пехотинцев полков сэра Томаса Солсбери, графа Риверса, сэра Эдварда Фиттона, лорда Молиньё, сэра Гилберта Джеррарда, Томаса Блэгга, Джона Беласиса и сэра Томаса Лансфорда, и теперь они спешили сразиться с защитниками Брентфорда. Эта дивизия насчитывала почти четыре тысячи бойцов - достаточное количество для разгрома неприятеля и расчистки дороги для армии роялистов.
Слегка нагнувшись, Рутвен потянулся к большой седельной сумке. Достав небольшую серебряную флягу, он отвинтил крышку и приложил потертое горлышко к губам. Сделав затяжной глоток, он удовлетворенно крякнул, когда огненный виски смочил его пересохшее горло.
Ввинтив крышку в тонкое горлышко фляги, он положил ее в седельную сумку, выпрямился и повернулся к стоящему рядом адъютанту.
- Кавалерия уже, должно быть, вступила в сражение.
Адъютант мрачно кивнул.
- Так точно, генерал. С Божьей помощью.
- Аминь.
Рутвен приказал отрядам из трех кавалерийских полков обогнать пехоту и смести на своем пути любые заставы круглоголовых. Он не желал рисковать. Этот авангард состоял из полков Лорда Грандисона, сэра Томаса Эстона и принца Уэльского и насчитывал восемь сотен человек. Сражение было не из числа тех привычных битв, с какими сталкивались ветераны континентальных войн вроде Рутвена. Это последнее наступление на Лондон. Он сломит сопротивление мятежников, принудит их к капитуляции и займет подобающее ему место в Уайтхолле. Это будет не сражение двух огромных армий, глядящих друг на друга через заброшенное поле, а вторжение роялистской армии на улицы столицы, где они, преодолевая сопротивление, заставят сторонников парламента исчезнуть или умереть. Для достижения этой победы графу требовался молот, чтобы пробить брешь на лондонской дороге, достаточную для прохода целой армии. И этим молотом станет его кавалерия.
Он наблюдал, как мимо проходят последние роты мушкетеров. С прямой спиной, уверенные в себе, они шли плавным, решительным шагом, наполнив Рутвена гордостью. Превосходные войска. Граф мысленно взмолился, чтобы у Брентфорда они не встретили яростного сопротивления, может, даже почти никакого. Враг располагал достаточным числом солдат для защиты столицы, но граф надеялся, что у него кишка окажется тонка для настоящей схватки.
Последними покинули долину и направились к дороге на Лондон пикинеры пехотного полка графа Риверса. Рутвен смотрел, как они проходили мимо в своих синих мундирах, высоко вздымая черный штандарт. Превосходно, подумал он, пусть мятежники увидят, как эти призрачные фигуры выскочат из тумана, подобно армии демонов. Пусть обмочатся и побегут домой, сея панику и ужас.
Наблюдая за колышущимися в воздухе пиками, он с недовольством подметил слегка укороченные древки, пущенные на дрова, и подумал о капитане, находящемся на службе у сэра Эдмунда Моубрея. Страйкер отсутствовал уже две недели, и со времени его отъезда из Басинга от него не пришло ни одной весточки. Он подумал о возможном провале миссии Страйкера. Потеря такого уважаемого и грозного офицера роялистской армии может оказаться непоправимым ударом. Моубрей определенно будет недоволен. Вообще-то, он чертовски неохотно расстался со Страйкером.
