Выполняя заранее намеченный план, Сен-Берен напал первым. Его сильные руки схватили Чумуки за горло, и тот даже не успел крикнуть. Трое остальных подхватили мошенника за руки и за ноги, крепко связали, заткнули рот, заперли в камеру и ключ бросили в Ред-Ривер. Так замедлялось, насколько возможно, раскрытие бегства.
Покончив с этим делом, четверо европейцев снова поднялись на платформу и попали под страшный ливень. Как они и предвидели, с неба полились потоки воды, усиливаемые порывами ветра. Погода благоприятствовала беглецам: в двадцати метрах ничего не было видно, лишь смутно различались смутные очертания освещенного квартала Веселых ребят на другом берегу.
Спуск начался немедленно и прошел благополучно. Один за другим, Амедей Флоранс первый, Тонгане последний, беглецы соскользнули по веревке, нижний конец которой был укреплен в лодке. Размеры ее оказались достаточны, чтобы поднять всех. Жанне Бакстон напрасно предлагали привязаться. Она решительно отказалась и доказала, что в ловкости не уступает компаньонам.
Тонгане, прежде чем покинуть платформу, позаботился отвязать веревку от выступа стены, к которому она была привязана. Закинув веревку за выступ, он спустился, держась за оба конца, а потом стянул ее вниз; таким образом не осталось никаких следов бегства.
Чуть позже десяти часов якорь был поднят, и лодка двинулась по течению. Беглецы прятались за бортами. За весла они возьмутся, когда будут за городом, наружная стена которого была на расстоянии не более шестисот метров, и тогда скорость увеличится. До тех пор, хотя проливной дождь и создавал непроницаемую завесу, лучше было не рисковать.
Прошло несколько минут, и беглецы уже рассчитывали, что ускользнули от опасности, когда лодка наткнулась на препятствие и остановилась. Ощупав его, пленники с отчаянием убедились, что перед ними высокая железная решетка, покрытая сверху листами железа и уходящая глубоко под воду. Напрасно двигались они вдоль решетки: ее края были вделаны в стенки набережных; с одной стороны находились кварталы Гражданского корпуса и Веселых ребят, с другой — дорожка для часовых вдоль заводской стены. Выхода отсюда не было.
Гарри Киллер не лгал: он принял все меры предосторожности; свободное днем, течение Ред-Ривер ночью перегораживалось.
Много времени прошло, прежде чем потрясенные беглецы опомнились. Убитые горем, они даже не чувствовали грозы, промочившей их до костей. Возвратиться назад, появиться с виноватым видом у двери дворца, самим отдаться в руки сторожей? Они не могли на это решиться. Пробраться через железные листы без единой щели было невозможно. Тем более нельзя провести лодку сквозь преграду. А как убежишь без лодки? Если выйти на берег, слева — завод, справа — Веселые ребята. Путь закрыт.
— Не можем же мы здесь спать! — сказал Амедей Флоранс.
— А куда вы предлагаете направиться? — спросил обескураженный Барсак.
— Куда угодно, только не к «его величеству» Гарри Киллеру! — ответил репортер.— Раз у нас нет выбора, почему бы не устроиться в новом помещении, которое называется заводом.
В самом деле, стоило попытаться. В этом маленьком мирке, отделенном от города, они, может быть, найдут помощь. Хуже, во всяком случае, не будет, и стоило попробовать.
Они подплыли к левому берегу и причалили около стены в нижней части дорожки для караула, окружавшей завод. Дождевой занавес был настолько плотен, что даже на расстоянии всего в пятьдесят метров они не различали заводской стены. Хотя рев стихии заглушал все звуки, они подбирались очень осторожно к дорожке для караула, которую предстояло пересечь.
На полпути была сделана остановка.
Беглецы различили в двадцати метрах от себя угол западной и северной стены завода, первая шла направо, параллельно городской ограде, а вторая продолжалась по берегу Ред-Ривер, против течения. В противоположность дворцовому фасаду, расположенному таким же образом, эта часть стены не обрывалась прямо в воду; ее отделяло от реки довольно широкое пространство. Осмотрев местность, беглецы не решились продолжать путь: около угла заводской стены они заметили караульную будку. Это обеспокоило их. Очевидно, часовой скрывался в ней от дождя, так как его не было видно.
Но нельзя же оставаться в этом месте до бесконечности! Так легче всего они дадут себя захватить, если, например, часовой выйдет из будки или неожиданно прекратится дождь.
Сделав товарищам знак следовать за собой, Амедей Флоранс поднялся на несколько метров по дорожке для часовых, удаляясь от Ред-Ривер, потом начал ее пересекать, возвращаясь вдоль заводской стены. Таким образом, можно будет напасть с тыла: открытая часть будки была обращена в сторону реки.
Около угла стены остановились, чтобы посоветоваться, а затем Амедей Флоранс, Сен-Берен и Тонгане обогнули его, вышли на набережную, бросились к будке и стремительно ворвались в нее. Там сидел Веселый парень. Захваченный врасплох, он не успел пустить в ход оружие, а крик его заглушила буря. Сен-Берен схватил его за горло и начал душить, как незадолго до этого он проделал со злосчастным Чумуки. Белый свалился, как и негр. Тонгане притащил из лодки веревку, и Веселого парня крепко связали. Не теряя времени, беглецы поднялись по реке в направлении дворца и двинулись гуськом вдоль заводской стены.
Одной из особенностей завода являлось почти полное отсутствие дверей. Со стороны эспланады их просто не было, как можно было заметить с площадки бастиона. С противоположной стороны они тоже не обнаружили выхода, во всяком случае, в тех пределах видимости, которой определялись занавесы дождя. Казалось, он такой же глухой, этот северный фасад, выходивший к реке.
Однако раз здесь была набережная, она для чего-то служила, хотя бы для разгрузки материалов, привозимых по реке. Значит, обязательно существовал вход на территорию завода.
Это рассуждение оказалось справедливым. Пройдя полтораста метров, беглецы в самом деле заметили двустворчатую дверь, сделанную, по-видимому, из полос железа, толстых и прочных, как стальные доспехи. Как открыть эту дверь, не имевшую замка? Как сломать ее? Как привлечь внимание обитателей завода, не взбудоражив часовых, вероятно, находившихся неподалеку?
В стороне от этих ворот, на несколько метров вверх по реке, находилась такая же дверь, гораздо меньших размеров, одностворчатая, с внутренним замком. При отсутствии ключа или другого инструмента, который мог бы его заменить, от замочной скважины не много было толку.
После долгих колебаний беглецы решили колотить в дверь кулаками и ногами, как вдруг со стороны эспланады показалась тень. Неясная среди потоков дождя, она приближалась к ним. Набережная имела выход только на караульную дорожку, которая, обогнув завод, возвращалась на эспланаду. Поэтому были шансы, что ночной гуляка, шедший с эспланады, направляется к одной из двух дверей. Беглецы притаились в нише ворот, готовые в удобный момент прыгнуть на подходившего.
