это судно по наводке. Рейдеры и прочее отребье ни за что не сунутся в море в эти месяцы, только если будет большая нужда. Так что лучше скажи-ка всё начистоту.
Тихон презрительно скривил губы:
— Много ты знаешь. Небось, ишак, а?
Матвей встретил дерзкий ответ парня ухмылкой, но не поддался на провокацию:
— Отвечай на вопрос.
— Задача ишака — тащить вещички с захваченных земель, а не вопросы задавать.
Йован вышел вперёд со сжатыми кулаками и рявкнул:
— Нет, ну ты посмотри на него… сопля зелёная.
Матвей вытянул руку в его сторону, призывая товарища утихомириться, и пристально посмотрел в глаза мальчишке:
— Не хочешь, значит, говорить, да?
— Странное дело, ишак, да ещё и глухой! Как же ты на вылазках щелкачи мерзляков слушаешь, ишак? Сказано тебе, ничего не скажу!
Сержант принялся разминать кулаки:
— Ладно, собиратель, посюсюкался и хватит. Теперь я с ним говорить буду.
— Да, пожалуй, — согласился Матвей, вставая с ящика. — Видимо, по-хорошему ему не хочется. Тогда будет по-плохому.
Хоть и старался Тихон выглядеть храбрым, но по его лицу было видно, что он боится. При виде идущего на него сержанта страх этот стал ещё сильнее.
— Да ничего я не знаю! Ясно⁈ — выкрикнул он. Миша остановился, но не перестал разминать кулаки. — Я младший в Братстве, нас в курс дела почти никогда не вводят. Если кто и знал, откуда наводка, то это Хриплый, он с вами переговоры пытался вести. Вот его и спросите. Только он вам ничего не скажет, и я ничего не скажу.
— Хриплый? — сержант взглянул на Надю, припоминая её первый хороший выстрел в начале потасовки этой ночью. — Ясно.
— Что ясно-то? — парнишка опять начал дерзить.
— Да на дне твой Хриплый, вместе с остальными «братьями», — ответила за сержанта Надя. — А некоторых до сих пор с палубы соскребаем.
Тихон в растерянности посмотрел на всех, а затем рявкнул:
— Врёшь!
— Ну, будь иначе, не стояли бы мы сейчас здесь, перед тобой, верно?
— Ах ты… Ведьма! — у пацана ком застрял в горле, а через секунду он, как заводной, стал осыпать всех проклятиями, каких Матвею, впрочем, как и всем собравшимся, ещё не доводилось слышать.
Было видно, что сказанное задело мальчишку, и он дёрнулся в сторону прогрессистки, напрочь позабыв про трос, не давший ему и шагу ступить.
Для себя собиратель решил, что парень не врёт: он, и правда, выглядел совсем юным. Да и кровь в нём сейчас кипела от злости не на шутку. Лучше было оставить его в покое.
Он подошёл вплотную к сержанту и отвёл его в сторону:
— Без толку, не знает он ничего.
— С чего это ты взял? — спросил тот с неуверенностью.
— Да ты посмотри на него, — Матвей кивнул в сторону пленника. — Молоко на губах не обсохло, откуда ему знать о наводке? Да и на кой чёрт он нам здесь, на судне, сдался?
Миша хмыкнул:
— Говоришь так, будто хочешь его освободить.
Собиратель согласно кивнул:
— Да, я бы так и сделал, но, боюсь, теперь уже поздно. Все ближайшие станции могут быть подконтрольны рейдерам, поэтому причаливать у них рискованно. К тому же в полдень мы выйдем к проливу Дрейка, а повернув назад, только время потеряем.
— Ни за что, — вмешалась в их разговор Надя, всё это время стоявшая рядом в качестве слушателя. — Этот мелкий гадёныш чуть не убил Вадима Георгиевича, а ты его отпустить хочешь?
Тихий протест Нади вызвал у Матвея противоречивое чувство. Уж от кого, а от неё он не ожидал услышать подобного. Только потом припомнил про её отношение к «начальнику», как к отцу, и махнул рукой:
— Решайте сами, я всё сказал. Но, как по мне… — собиратель бросил взгляд на Тихона, который, выбившись из сил, упал на колени и тяжело дышал. Арина стояла к нему ближе всех, скрестив руки на груди и стараясь не смотреть на пленника. — Как по мне, убивать его не стоит, — затем он посмотрел на прогрессистов: — Глупый он ещё, ребёнок.
— Вот что, — предложил сержант, — пускай начальник и решит, что с ним делать. По мне, так будет честно.
— Согласен, — ответил Матвей, сочтя это разумным решением.
— Если начальник, вообще, очнётся, — бросила Надя и направилась к выходу.
Зайдя на мостик, Матвей сразу заметил на полу следы крови, ведущие прямиком к дивану, на который исландец обычно ложился вздремнуть. На столике рядом с ним находились окровавленные тряпки, пинцет и бутылка с прозрачной жидкостью. Всё помещение пропиталось жгучим запахом спирта.
— Через пару часов достигнем пролива Дрейка, — произнёс стоявший за штурвалом капитан и прочистил горло.
Вошедшие следом члены команды настороженно переглянулись. Подойдя ближе к пульту управления, Матвей обратил внимание, что на шерстяной кофте исландца виднеется едва заметный кровавый след, а из рукава выглядывает конец пожелтевшего бинта.
Видимо, не вся кровь на теле Лейгура принадлежала пиратам.
— Ты ранен? — спросил собиратель.
Тот ответил не сразу:
— Был.
Сержант подошёл к столу, взглянул на испачканное кровью тряпьё, а затем на исландца.
— Позвать доктора? — предложил он.
Лейгур едва заметно покачал головой:
— Не стоит.
— Судно вести сможешь?
— Смогу.
— Отлично.
После чего Миша обратился к Матвею:
— Собиратель, ключ от наручников при тебе?
Тот опустил руку в карман и нащупал маленький ключ:
— Да.
— Бросай сюда.
Сержант ловко поймал ключик, взял с навигационной панели наручники, оставленные там Матвеем ещё во время нападения пиратов, и подошёл к Лейгуру.
Исландец покорно убрал руки со штурвала и вытянул их перед собой, однако сержант не спешил заковывать его в «браслеты».
— Со скованными руками управлять неудобно? — Миша кивнул в сторону штурвала.
— Догадайся, — бросил капитан.
Дерзкий ответ сержант встретил ухмылкой.
— Знаешь, ты хорошо управился с этим отребьем, — произнёс он. — Из тебя вышел бы хороший солдат…
На комплимент исландец ответил молчанием.
Вдруг сержант нанёс резкий удар ему в живот, отчего тот согнулся пополам и едва удержался на ногах, издав лишь тихое фырканье.
Все находившиеся на мостике вздрогнули. Надя потянулась к пистолету.
— Только вот с дисциплиной были бы проблемы! — спокойно ответил Миша, встряхнув кулак. — А не дисциплинированный солдат — всё равно, что кусок мяса.
