это хороший вариант, так как сплачивает коллектив и дает уверенность как в прикрытом тылу, так и в своих товарищах.
Но было одно «но».
Я видел, насколько Цурико счастлива тому, что может наконец вернуться домой и встретиться с родными. Это чувствовалось буквально в каждом ее движении…
— Да какого хера дверь не открывается?!
— Потому что она открывается в другую сторону, — ответила Мисуко, бросив на нее раздраженный взгляд.
— Да знаю я! — и хлопнула дверью, когда выходила, так, что затряслись стены.
Я посмотрел несколько секунд ей вслед, после чего тихо сказал:
— Мне… может, конечно, не мое дело, но мне казалось, что Цурико не совсем горит желанием возвращаться и помогать им, нет?
— Возможно так оно и есть, — не стала отрицать Мисуко, — однако я не лезу в личные отношения других. Ее деревня запросила помощь, и мы должны им помочь. Таков наш устав и правила, как бы Цурико их не любила.
— Может не стоит ее отправлять туда?
— Она знает местность, она знает местных — это важно при охоте, чтобы никто не погиб. Животные, что убили человека, потом начинают все чаще и чаще на него охотиться. Более того, они учатся и человек постепенно становится их основной добычей. Поэтому она там нужна, увы.
— Ясно…
— Как мне сказали, там животные второго-третьего уровня, это совсем мало, и они не составят вам проблем. И пусть я отправляют обычно на дело три или четыре охотницы, Цурико очень просила меня отправить только ее. И тебя.
— Может лучше ты добавишь еще одну или двух? — с сомнением спросил я.
— Я бы так и сделала в другой ситуации, но ведь с ней будешь ты.
— Я не ответ на все вопросы.
— Другие считают иначе, — не согласилась она. — Теперь ты пятого уровня, и пусть ты не один из нас, всем известно, кто вытащил всех из той пещеры. Так что не рассказывай, что ты не справишься. Однако если все действительно будет плохо — собираетесь и возвращаетесь. Мы отправимся туда в таком случае уже большой группой.
— Понятно… Ладно, я, конечно, в деле, раз она просит, — кивнул я.
— Я знала, что ты согласишься, — улыбнулась Мисуко. — Тебе тоже за это заплатят, не беспокойся. Бесплатно в нашем клане никто не работает.
— Кстати, а почему вы называетесь кланом, а не сектой? — полюбопытствовал я, прежде чем уйти.
— Потому что у нас не секта. У нас нет разделения, у нас привилегий. Ты или в клане и трудишься как все, или нет. Все просто, — развела она руками.
— Да, действительно…
Да, я знал, почему Цурико не сильно горит желанием приглашать кого-либо к себе. Я уже имел удовольствие поговорить с ней, когда мы возвращались, и ее объяснение походило на мое сочинение о том, какие у меня отношения с друзьями.
— Меня не любят, — сказала она.
— В каком плане? — не понял я тогда. — В смысле ненавидят?
— Считают за пустое место. Считали, — поправила себя Цурико. — Я тебе уже рассказывала, что они решали, продать меня или нет. Думаю, это хорошее описание моей родни. Да и деревни в целом.
— Так у тебя… отношения с семьей только не ахти или же со всей деревней?
— Со всей деревней, — глухо ответила она. — Я не хочу говорить об этом. Просто будь рядом, хорошо? И… если что, надеюсь, ты подстрахуешь меня, договорились?
Цурико говорила это так тихо и стыдливо, что мне самому неловко стало в тот момент.
В принципе, я представлял себе, почему Цурико попросила именно меня ехать с ней. Да, я иногда тупил в некоторых ситуациях, но прямо откровенным идиотом, чтобы не сложить два плюс два не был.
В конце концов, что было известно другим? Что у нее плохие отношения с родней? Не думаю, что подобным можно кого-то удивить. Однако одно дело знать, а другое дело видеть. И если ее подружки увидят, как с ней ведет родня, а как выяснилось, и вся деревня, где гарантия, что она не упадет в глазах подруг? Дружба дружбой, а уважение в стае (иначе группу, где все завязано на силе не назовешь) можно очень быстро потерять, стоит им увидеть, как тебя унижают другие.
Поэтому возможно она и попросила меня — я никто в клане, чужой, и ко всему прочему сплю с ней. Я есть, а завтра я уйду, а вот с подругами ей еще работать.
И все же что же там за деревня такая?
Я не доставал ее с этим вопросом до тех пор, пока мы не взлетели в воздух.
— Чего мне следует ожидать там?
Цурико секунду другую молчала.
— Ничего.
— Если бы было ничего, ты бы не просила Мисуко взять только меня. Колись давай, тебя там все призирают и травят?
— Ничего подобного… — буркнула она. — Просто не хочу, чтобы кто-то видел, какие у меня отношения с местными.
— Все настолько плохо?
— А насколько должно быть хорошо у той, кого считали за скот?! — неожиданно рявкнула Цурико. Но к ее защите скажу, что она все же попыталась взять себя в руки. — Ладно, не будем об этом. Я просто волнуюсь, не больше. Когда я уехала оттуда, меня знали… как не очень хорошего человека, но со временем все должно было уже уйти. Я надеюсь.
Чую, будет весело…
В любом случае…
— Цурико, если что-то пойдет не так: от попыток сделать тебе плохо до банальных нападок, я буду рядом и подстрахую.
— Да я… да, хорошо, я понимаю, — негромко ответила она.
К вечеру мы приземлились, как обычно, на одну из скал посреди густых джунглей, где и провели ночь, немного взбодрившись перед сном. А потом еще и утром на дорожку, чтобы легче леталось. И так было на всех ночевках.
Для Цурико все это стало само собой разумеющимся: едва мы останавливались, ели и ложились, как она тут же лезла на меня сверху, чтобы закончить снизу. И под утро, как только проснусь, тоже же лезла.
Вообще, я был не против такого, однако понимал, что всему хорошему рано или поздно придет конец. В моем случае мне придется двигаться дальше, и вряд ли Цурико отправится следом за мной. Понимала ли она, что я
