канделябр на ступеньку подле себя. — Это ужасно. Когда я сказала ей о договоре, я вообще не это имела в виду. Думала, она посылает его убивать неугодных, а оказалось такое… — она вздохнула и хлопнула себя по лбу. — Где я, там всегда какие-то катастрофы. Прости.
Тот моргнул белыми ресницами и посмотрел на неё тяжёлым взглядом.
— А Мелиной, ну… видела я его. На расстоянии протянутой руки! — не выдерживая мрачной тишины, Гидра стала красноречиво рассказывать. — Сел он передо мной, значит. Лицо длинное, как у какого-нибудь диманта, и в глазах два портала в вечную тьму. Протянул ко мне руку — убить хотел! — но тут Лесница как на него мяукнула! И остальные кошки городские как повылезали, и все стали: «мяк, мяк!» — и он изумился, улыбнулся вот так глазами — и ушел, растворившись в темноте, лишь следы остались! Зуб даю, так и было.
— Диатрисса, — Энгель вымученно улыбнулся. — Я люблю сказки, но, пожалуйста…
— Опять вы ты мне не веришь, — вздохнула Гидра. — Но так ведь и было. Он существует. И, надо сказать, вы похожи.
— А кошки тут причём?
— Кошки, они… я велела кормить их с замковой кухни. Может, они были мне благодарны. Вот и защитили.
Энгель сокрушённо покачал головой и уставился себе под ноги.
— Демоны, диманты, саваймы… — пробормотал он. — Не имеет значения. Я рождён бастардом по вине распутной матери и обязан уступить трон Тавру.
— Подожди, — Гидра резко повернулась и положила руку ему на плечо. И сказала решительно. — Вот не надо подобных заявлений.
— Это не заявление, Гидра, — печально ответил ей Энгель. Пламя свечи играло на его бледной коже, делая её золотой. — Я не собираюсь преступать священный закон престолонаследия. Что сказал бы отец…? …диатр Эвридий.
— Он сказал бы: «Я тебя вырастил, выучил, воспитал, а ты отдаёшь трон ублюдку, из-за которого это скорее всего всё и случилось?»
— Почему из-за него?
Гидра задумалась.
— Вообще-то я не знаю, — призналась она. — Личные счёты взыграли. Но знаешь, что он в первую очередь сделает, когда займёт трон Рэйки? Освежует меня всем на потеху. Поэтому будь ты бастардом хоть чёрта болотного, я всё равно бы предпочла видеть корону на тебе.
Энгель фыркнул, но развернулся к ней. Сидеть рядом с ним было приятно — даже в таком положении он казался крепостью, за которой можно укрыться от крадущейся между склепами тьмы.
— Ваши отношения завораживают, — признал он. — Сколько я был подле него, он всячески плевался, когда упоминали тебя. И ты делаешь так же.
— Ещё бы!
— И всё же он последний хозяин драконов в Рэйке, и он должен занять трон. Так гласит древнейшая догма: не может бездраконий лорд править драконьим.
— А если я приведу Мордепала?
— Это не сделает меня наследником диатра Эвридия. Я так и останусь бастардом, которому нечего делать в тронном зале.
Гидра всплеснула руками и горестно облокотилась о свои колени.
— Энгель, ну ведь никто об этом не знает. Вся страна тебя обожает. Даже если кто-то распустит слухи о твоём происхождении, никто не будет им верить. И ты предашь народную любовь просто потому, что у тебя такие принципы?
— Это не у меня такие принципы, — поморщился Энгель. — Это закон Рэйки. Потомки доа, потомки Кантагаров должны занимать трон. Если это буду я — порождение какой-то жуткой твари с побережья — я буду для Рэйки чем-то похуже Тавра. Он вероломен и жесток, но власть его по праву.
— Тогда мне конец, — понурилась Гидра. — А ведь ты поклялся перед богами защищать меня.
Энгель испустил тяжёлый вздох и положил руку ей на плечо. Гидра вздрогнула. Однако тёплая ладонь диатрина неожиданно вызвала в ней вихрь искренних, печальных, открытых чувств. Она подалась навстречу, и он обнял её.
Она прильнула щекой к его груди, пряча взгляд и слушая, как размеренно отбивает ритм его большое сердце. А он пробормотал:
— Мне кажется, если б я обнял кошку, она и то была бы больше. Ты словно выскальзываешь из моих рук.
Гидра пробурчала нечто невнятное в ответ. Она и сама чувствовала себя странно, ощущая себя столь крошечной в его руках.
— Я не могу отдать тебя ему на свежевание, хоть и не верю до конца, что он так поступит, — рассудил Энгель и положил ей на плечо свой тяжёлый подбородок. — Но этого, к сожалению, мало, чтобы оправдать восхождение бастарда на трон. Мне нужно подумать. Отъезд, бегство…
— У гидры семь голов, — отвечала диатрисса. — Все их отрубил, если судить по легенде, предок моего рода, Теремун Гидриар. Но у меня осталось ещё три уж точно. И знаешь, что я буду делать, пока они на плечах? Отыщу того, кто натравил на меня Мелиноя. И если я докажу, что это был Тавр, ты поймёшь, что трона он не заслуживает даже больше, чем бастард, потому что он колдун и мерзавец.
— Как ты думаешь это доказать? — вздохнул Энгель с усмешкой.
— Тавр сейчас, я так понимаю, восседает в Мелиное. Значит, я отправлюсь на Аратингу, — Гидра выпрямилась и серьёзно посмотрела на диатрина. — И отыщу старую колдунью Тамру. Там всё началось: её бормотание про савайм, магию и драконов. Там я и пойму, как у нас говорят, «где тут у нас гнездо ужасных листолазов».
12. Место силы
Гидра не стала медлить и часа. Она отговорила
