Энгеля ехать с нею в целях лучшей секретности, и тот согласился удержать своё положение и не объявлять пока что никаких поспешных решений.
— Но помни, — напутствовал он напряжённо. — Вряд ли мне удастся откладывать коронацию дольше пары дней, равно как и…
«…отбиваться от Тавра, если он появится», — мысленно закончила Гидра. Она оделась в походное платье с прорезью в подоле и была готова отправляться в порт, куда он уже послал гонца, чтобы снарядить диатриссе небольшой кораблик с двумя парусами.
Аврора, узнав о её поспешном отъезде, тоже сбежала с праздника и взволнованно ходила за диатриссой. Она успела собрать ей в дорогу небольшую сумку.
— Не могу поверить, — повторяла она снова и снова. — Мы только собрались вместе, и ты уже бежишь на Аратингу! В такое ужасное место!
— Я там, вообще-то, всю жизнь прожила, — усмехнулась Гидра и обняла её напоследок. И шепнула ей на ухо:
— Позаботься об Энгеле.
Та нервно покосилась на диатрина, что держал под уздцы своего синего коня, ожидая, когда Гидра запрыгнет в седло. А затем быстро кивнула. В её глазах Гидра увидела понимание и принятие.
«На Аврору можно положиться».
— Думаю, каракка уже должна быть готова, — глядя на рассыпавшиеся над головой звёзды, сказал Энгель напряжённо. Он крепко сжимал поводья коня под уздцами и, кажется, с трудом смотрел на отправление Гидры. — Точно доберёшься до порта сама?
— Легко, — соврала Гидра. «В крайнем случае, спрошу дорогу. Но мы шли сюда пешком, я вряд ли потеряюсь».
Она обнялась с Авророй ещё раз и запрыгнула в седло. Энгель погладил коня по серому носу и молвил:
— Присматривай за ней, Лунь, — и отпустил поводья. Гидра натянула их, быстрым взглядом окинула своих друзей — и прижала ноги к бокам жеребца, выслав его вперёд.
Копыта загремели по брусчатке. Люди шарахались, Гидра сконцентрировалась на узких улочках и постаралась не думать ни о чём.
«Потом, всё потом», — говорила она себе. — «Аврора позаботится о Леснице и об Энгеле, а Энгель позаботится о Дорге и о Раале. Тавр больше не отнимет у меня ничего».
К счастью, глубокой ночью на скалистых поворотах народу было немного. Лунь мчался вперёд мягким, поистине выезженным галопом, и Гидру лишь слегка потряхивало в седле.
Серпантинами они спустились в портовый грот. И проскакали к крайней пристани, диатрийской, где уже ожидала небольшая каракка для Гидры — оформленная как обычное торговое судно, чтобы не вызывать излишнего внимания. У неё было ласковое название «Морская кошечка».
Матросы помогли коню взбежать по сходням, и Гидра спешилась. Неожиданно знакомое лицо предстало перед ней.
— Ма… — заговорила было она, но глава разведки Энгеля поднёс палец к губам:
— Донкор, госпожа. Так меня звали.
— Ах, точно, — фыркнула Гидра, припоминая, что Манниксу не стоит показываться на земле Тавра под своим настоящим именем. «Это настоящая, но ещё необъявленная война».
— Вы готовы? Отправляемся? — уточнил шпион, поправляя на своей голове капюшон.
— Да, — быстро ответила Гидра.
Матросы подняли сходни, паруса поползли вверх. «Морская кошечка» покачнулась на волнах. Гидра пригладила волосы и взглянула на пристань, что стала медленно отдаляться.
И вдруг увидела всадника, который сломя голову догонял их безумным карьером.
Гидра замерла, испуганно отстранилась от борта и увидела, как тот на ходу слетел с коня.
— Гидра! — выкрикнул он, и она мгновенно узнала диатрина по его звучному голосу.
— А? — выдохнула она, и Энгель вдруг, разбежавшись, буквально вскочил вслед за ней на борт. Он схватился за поднятые сходни и каким-то чудом, будто беря каракку на абордаж, подтянулся на руках вверх и ввалился на палубу.
Экипаж негромко зашумел, восторженно и восхищённо наблюдая за принцем. А тот, взмыленный и до смешного раскрасневшийся в контрасте со своей белизной, вскочил на ноги, шагнул к Гидре и выпалил:
— Я не смог отпустить тебя одну.
— Что за выдумка! Мы договорились! — возмутилась Гидра и нервно осмотрелась. Манникс отогнал матросов подальше от их монаршей пары, но всё равно они были на виду множества глаз.
— Я знаю, знаю, — выдохнул Энгель и тоже пригладил взъерошенные волосы. — Но я всё равно не смог. Я доплыву с тобой хотя бы до острова Тис.
— Но Энгель!
— Он близко, я утром уже снова буду здесь, — заверил Энгель. Каракка степенно заскользила прочь из грота, навстречу лазурной синеве ночи, и он решительно кивнул команде, давая понять, что можно полностью поднимать парус: возвращаться не потребуется.
Гидра смутилась. Она покосилась на команду корабля, что, пытаясь заниматься своими делами, всё равно украдкой смотрела на них. И сказала недовольно:
— Тогда идём в каюту.
— Разумеется, — кивнул Энгель. Даже после безумной скачки и своих подвигов он пытался сохранить лицо и не пыхтел как вол. Но, когда он спускался следом, Гидра слышала, как он украдкой хватает воздух.
«Дурак», — думала она. И всё же не могла не отметить, что, будь он рядом с ней всю дорогу, было бы куда как проще. Он бы сам принимал решения, командовал и подсказывал ей, что делать. — «Но так нельзя. Он не может оставить столицу».
Они расположились в каюте с диваном и какое-то время молча сидели. Гидра посматривала на его руки, шершавые, белые, но совершенно человеческие — не то, что у Мелиноя. А сам диатрин исподлобья глядел в иллюминатор.
Когда они отплыли от Дорга, и огни столицы
