глаза, язык прилип к небу. Откуда они знают его настоящее имя? Во всех письмах в регию он подписывался исключительно прозвищем, даже в паспорте, который он показывал секретарю, не записаны фамилия и данное при рождении имя. "Алекс! Алекс!" – кричали ребята, бросившие его в колодец. Яма молча кусал губы, понтифик правильно понял реакцию и ответил на невысказанный вопрос.
– Мы собрали о тебе данные, чтобы знать, с кем имеем дело. Ты можешь отвечать совершенно свободно, не боясь выдать себя. Перед нами у тебя нет тайн.
– Вы получили мое письмо? – сказал наконец Яма. – Я хочу сделать карьеру в культе. Чтобы узнать баализм лучшим образом, я надеялся на ученичество…
Понтифик на секунду закрыл глаза и провел рукой по лицу.
– Хорошо. Тогда объясни, зачем путник, владеющий практикой факарам, прошедший обучение у хранителя Пути решил вступить в Культ баалов?
Яма растерялся и задал самый глупый вопрос в своей жизни:
– Откуда вы знаете?
– Разве это проблема в наше время? Связаться с городом Аженом по телеграфу и получить от пресвитеров исчерпывающий доклад – дело пары дней. Но мы навели более подробные справки. Повторяю: мы знаем о тебе все.
Алекс Крамер, он же Яма, осмотрелся по сторонам, ожидая, что сейчас его схватят министранты Красного баала. Внутренний голос подсказывал, что это глупые мысли. Его не пригласили бы в высокий кабинет только затем, чтобы удивить и арестовать.
– Не бойся, – сказал понтифик мягко и слегка брезгливо. – Ты слишком мало знаешь о мире. Твоя вера не запретна. Знай, среди баалистов есть путники, и среди путников есть баалисты. Я тоже путник.
– Как?! – воскликнул Яма. – Как такое может быть?
– Подумай сам. С чего бы вдруг учению о Пути и баализму противоречить друг другу?
Яма хотел сказать о порочности и легкомыслии баалистов и поклонении выдуманным идолам вместо Создателя, но мысли смешались, слова застряли в горле. За последние месяцы он увидел и познал много нового и еще не успел разложить все по полочкам.
– Путь – это следование Истине, очищение и совершенствование, дорога вверх, – пробормотал он. – А баалисты следуют собственным прихотям, сеют скверну и морально разлагаются, и это дорога вниз, – закончил он совсем тихо, подсознательно опасаясь оскорбить понтифика.
Понтифик улыбнулся, снова напомнив хранителя Ирвинга терпением, мягкостью и мудростью. Только Годдард Амальрик был во всем сильнее – терпеливее, мягче, мудрее.
– У путника есть два пути: один вертикальный, к Создателю, другой горизонтальный, в мире людей. Правильно?
– Да, – сказал Яма. – Нужно душой подниматься вверх, а в жизни идти вперед и делать свое дело наилучшим образом. Непреложная истина.
– Именно так, я рад, что ты сведущ в учении. Знай, культ занимается горизонтальным движением: баалист становится сильным и богатым, окружен красотой и удовольствиями, он смеется над этим миром, и мир смеется вместе с ним. Баалист всеми силами обретает земное счастье. Так почему же некоторые требуют от культа духовных истин и вертикального движения? Нет, эта почетная привилегия принадлежит учению о Пути. Так где же тут противоречие?
– Разве возможно быть одновременно путником и баалистом? Поклоняться Богу и одновременно обожествлять свои страсти? – спросил Яма. – В человеке главное дух, а не тело. Ноша путника, которую он унесет в вечную жизнь, – это сокровища духа, а не материальные блага.
В глазах понтифика мелькнула злость, однако он медленно моргнул, возвращая взгляду прежнюю лучистость, с терпеливой улыбкой покачал головой и возразил:
– Разве путник не может быть сильным, богатым, красивым? Разве учение о Пути заповедует нам быть несчастными?
Яма задумался и промолчал. У него кончились каверзные вопросы. В глубине он осознавал, что и на заданные вопросы ответов не получил, но не повторять же вопросы снова. Годдард Амальрик сам перешел к вопросам:
– Скажи, чем всю свою жизнь занимаются путники?
– Совершенствуют свою душу, служат Богу и улучшают мир, – медленно сказал Яма, задумавшись над смыслом этих слов сильнее обычного. Понтифик продолжал, не давая Яме погрузиться в размышления.
– Прекрасно. Однако это общие слова. Чем конкретно? Например, деревня, в которой ты вырос. Там жили путники под руководством хранителя Пути. На душу и служение Богу культ не претендует, но как вы улучшили мир?
Яма молчал.
– Алекс, не стесняйся ответить, в деревенской жизни нет ничего постыдного. Вы занимались хозяйством и читали старинные книги. А что делает культ, моя регия? Мы днем и ночью работаем во славу человека и всех людей.
– А как же баалы? – спросил Яма.
Понтифик отмахнулся:
– Всего лишь метафоры, визуальное подкрепление для людей. Человечество с баалами победило народ Кха и Тьму! Мир изменился – настала новая эпоха, нужно двигаться вперед. Алекс, посмотри в окно, на витраж, как солнечный свет становится цветным, проходя сквозь звезду культа. Теперь это не обычный свет небес, а наш собственный свет. Наш мир! Мы можем сделать его не просто лучше или хуже. Мы сделаем его таким, каким хотим, чтобы люди были счастливы. Люди заслужили золотой век, ты так не считаешь?
– Не уверен, достойны ли полные пороков люди золотого века…
– Достойны те, кто сражался с Кха, согласен?
– Конечно, они герои.
– А что касается всего человечества… Мы будем достойны лучшей жизни, если сами ее построим. Справедливо?
– Кажется, да… Но этот мир не должен быть бездуховным и пустым.
– Именно поэтому я и позвал тебя.
– Вы хотите взять меня в ученики? – взгляды Ямы перевернулись, он не был уверен, что
