сейчас ему необходимо поступать в ученичество. Кажется, он достиг сути культа, и теперь может рассказать старосте Ирвингу реальное положение вещей. Баализм оказался куда более великим явлением и совсем не таким опасным, как предполагалось. Но устроит ли старого хранителя такой ответ? Стоит ли теперь возвращаться в деревню? Вряд ли Яму поймут там, где привыкли считать баализм зловещей чумой Пятой эпохи.
– Нет, – сказал Годдард Амальрик. – Понтифика Луарции из тебя не получится. Представляешь, что значит управлять регией и культом во всей стране? Сколько административных задач я решаю ежедневно? Чтобы понять сложность государственных дел, нужно вырасти в этом городе, получить образование в семинарии. В твоем возрасте я уже добился этого. – Понтифик поднял левую ладонь, и Яма увидел пять колец рыцаря Ордена Совершенства.
Яма посмотрел в пол, от стыда и ощущения собственной беспомощности не в силах поднять взгляд. Привычная картина мира рушилась, но на ее месте вырастал новый образ, стройный и логичный.
– Зачем же я здесь?
Понтифик привстал с кресла, перед Ямой тяжело звякнул металл. Так же, как когда-то староста Ирвинг вручил Яме железный посох, так и теперь понтифик положил посох на стол. От посоха исходил острый металлический запах, бурый цвет уступал место радужным размывам побежалости, сочетающей голубой, желтый, зеленый и красный цвета, как будто посох был когда-то сильно нагрет. А ведь он разноцветный, как звезда культа, с удивлением отметил Яма.
– Возьми эту реликвию, – сказал понтифик. – Она по праву твоя и только твоя.
Яма с содроганием стиснул в руках холодный и тяжелый посох, ставший таким привычным и дорогим сердцу. Потерянная и возвращенная реликвия. Яма почувствовал, как силы и смелость возвращаются к нему.
– Зачем я тебя пригласил? – переспросил понтифик, глядя в лицо Ямы светлыми и внимательными глазами. – Мне кажется, ты сам ответил на этот вопрос в нашей беседе, только сам не заметил. Баализм занимается развитием человечества, это тоже Путь, но горизонтальный. Людям необходим духовный стержень, вера, ведущая их вверх. Путников почти не осталось, учение о Пути утрачено и разрушено врагами, многое вовсе забыто. Нам нужен сильный и надежный человек, настоящий путник, который восстановит учение, проведет реконструкцию, обновит устаревшие элементы… Готов ли ты присоединиться к регии и возглавить религиозные исследования? Тебе будут предоставлены ресурсы, люди, доступ к нашим наработкам, а я лично будут курировать тебя… первое время.
Яма задохнулся от удивления и восхищения. Он улыбнулся новой для себя улыбкой: растянув губы и блеснув зубами. У Алекса Крамера началась новая жизнь.
Глава 27. Теодор Бремер
Горный путь пролегал через лабиринт из тропинок и переходов. Часто приходилось идти под углом вверх или вниз. Первое время Ноланд встречал пастухов из Самородка, водящих по лугам стада овец и коз, потом поднялся выше, в нехоженые места. На равнину открывался потрясающий вид, Ноланду хотелось остановиться и рисовать неповторимые пейзажи диких земель с холмами, реками и горными отрогами. Однако сейчас его влекла суть вещей, а не их внешний вид. Он углубился в горы и целый день видел кругом только камни всевозможных теплых оттенков: от коричневых и бурых до бежевых и желтых. Иногда скала попадалась серая, словно старая кость хтонического чудовища. Обманчиво короткий маршрут, обозначенный Теодором, оказался труднопроходимым и за счет зигзагов длинным. Пришлось останавливаться на ночевку. Топлива хватило на крохотный костерок, ночевать в горах оказалось неожиданно холодно – Ноланд вскочил еще до восхода, растирая замерзшее тело, и продолжил идти.
Непроизвольно всплывали детские воспоминания об отце. Ноланд смутно помнил дом в предместьях Хельдена, где прошли первые три года жизни. Там жил дядя Альфред с женой. Теодор Бремер не справлялся с ребенком без матери и переложил заботу на бездетного брата со снохой, сам же продолжал пропадать в экспедициях, вынужденно преподавал на кафедре (не любил тратить ценное время на студентов), а когда появлялся дома, то запирался в кабинете – читал, писал, размышлял, чертил маршруты предстоящих экспедиций, которые никому не показывал. Тогда он был одержим поиском дверганцев – девятого людского народа, упоминаемого в сказаниях, но никогда не виденному. В ученом кругу над Теодором посмеивались, в те времена Теодор Бремер, еще молодой, только начинал карьеру, и слава авторитетного ученого ему даже не снилась.
Жена дяди Альфреда умерла, и Бремеры втроем переехали в особняк на бульваре Пайс. Теодор лично выбирал дом, ни с кем не советуясь. Где он взял огромные деньги на такую покупку – никто не знал. Тогда же он учредил фирму "Товары Бремера". Продавал всякую ерунду и антикварные вещицы, как будто сделал опись содержимого нескольких чердаков, а потом назвал это торговым каталогом. Но денег стало хватать на все необходимое. Теодор сменил область научных исследований на историю Кха и войну Четвертой эпохи и стал наконец признанным ученым.
Ноланд пошел учиться в приличную школу. Когда он подрос, то начал вызывать у Теодора больше интереса. Ученый стал чаще беседовать с сыном о науке и познании мира, подсовывал разные книжки и, чутко улавливая впечатления от прочитанного, предлагал очередные. Он говорил, что занимается ответственными и важными делами, и пропадал на недели, месяцы, годы. Когда возвращался, то смотрел на подросшего Ноланда, подолгу с ним общался, спрашивая об успехах в учебе и самостоятельных исследованиях. Естественно, поступать Ноланд отправился в университет, на исторический факультет с археологическими курсами. А потом Теодор ушел в свою главную экспедицию и не возвращался уже пятый год…
Ноланд сверился с картой. Предстояло войти в неприметную пещеру и углубиться в тоннель. Дальше на карте Теодор нарисовал размашистыми росчерками область, названную сокрытой долиной и обозначенную восклицательными знаками.
Вокруг поднимались стены гор. Светло-коричневые, с поперечными полосами геологических слоев. Ноланд стоял на пыльной дороге перед входом в сокрытую долину. Вверху, окруженное обломанными вершинами гор, светилось яркое голубое небо. Воздух не двигался, словно законсервированный в этих волшебных местах, где время остановилось и события прошлых эпох не канули в прошлое.
