И о нашей с ним встрече на маскараде.
— Сейчас с вами всё в порядке, — говорит мне госпожа Аюна. — А на вас бы взглянуть, — смотрит на Соколовского. — Заживление идёт своим чередом, но ведь можно и ускорить?
Да он и так, подумалось мне, сегодня прыгает и скачет, особенно если сравнить со вчерашним днём, когда лежал в кресле тряпочкой! Очень пафосной тряпочкой, но лежал ведь! И почти всё совещание молчал, а ведь мог кого-нибудь подкусывать, того же Пантелеева, или Черемисина.
Он улыбается госпоже Аюне, но тут в гостиную вбегает парень из дворни Болотникова.
— Матвей Мироныч, от Дмитрия Львовича прибегли, там непорядок какой-то, говорят, хотят вас туда срочно.
— Почему же сам не позвал? — жмурится Болотников, достаёт из кармана сюртука зеркало, дышит на него, чертит чары вызова, но — ничего не происходит.
— Госпожа, — обращается Соколовский к молчащей сегодня Фань-Фань, — волшебная шпилька у вас с собой?
— С собой, — кивает та, достаёт и показывает знакомый нам предмет.
— Явилась, что ли, — ворчит Болотников. — Дамы, вы с нами?
— Разумеется, — кивает госпожа Аюна и поднимается.
Она совсем невысока, но… очень мощная, вот. И тоже достала зеркало и кого-то зовёт, говорит — немедленно к ней.
А потом Болотников открывает нам портал, и мы всем сообществом перемещаемся в дом Черемисина.
Я ни разу не была дома у Черемисина, знала только, что это недалеко от меня. И вот мы выходим из портала в просторной комнате, вроде бы говорили, что у него дом солидный, каменный. В первом этаже этого каменного дома явная столовая, стол со стульями вокруг, со столом кто-то что-то делал — скатерть переворошена, не то убирали старую, не то натягивали новую. И что-то помешало — часть стульев попадала, да так и лежит.
И тишина. Ни звука, ни шороха, ни единого человечка.
Болотников отодвинул один из лежащих стульев и заглянул под стол.
— А ну, вылезайте.
— Помилуй, барин, страшно вылезать-то! А ну как чуда заморская нас всех того, и тебя первого? Митрий-то Львович уже и не отзывается! — слышим мы все из-под стола.
— Вылезайте, кому говорю, — рыкнул Болотников, — да докладывайте, что здесь у вас творится. Где Дмитрий Львович и прочие.
— А кто ж его знает-то, — из-под стола выглянул мужичок с заплывшим глазом — кто-то ему по тому глазу не так давно попал. — Как наверх ушли, так и нету, а поначалу ещё и мебеля какие-то двигали, а теперь уж и перестали, и ругались крепко не по-нашенскому, а сейчас-то молчок!
И впрямь, неестественно тихо.
Следом за тем мужичком выглянул ещё один, тот почёсывал затылок. Интересно, от кого им досталось?
— Кто тебя так? — спросил Болотников.
— Так барыни Фани девка комнатная, та, что Митрий Львович притащил недавно. Она эти дни где-то пропадала, не видали дома её, а тут взялась ровно ниоткуда. И на Митрий Львовича попёрла, значит. И на нас на всех. Я от неё стулом загородился, а она тем стулом мне и двинула. И наверх усвистала.
Вот так, значит, всё же она. Явилась, не запылилась.
Тем временем госпожа Аюна перемолвилась парой слов с госпожой Фань-Фань, и они принялись вместе что-то магичить. Начали от окна, пошли дальше, двинулись из столовой.
— Дамы, постойте, — остановил их Болотников, то есть — попытался.
Госпожа Фань-Фань взглянула на него ласково и сказала:
— Я тоже живу в этом доме. И мне нужно знать, что случилось. Кроме… разного другого.
— Нужно оградить дом, чтобы ни одна мышь не выскользнула, — строго сказала госпожа Аюна.
Она держала в руках зеркало и поглядывала в него временами. Очевидно, кого-то ждала. Точно, она же велела кому-то немедленно прибыть к ней. Кому же?
Это был не портал, то есть — не уже привычный мне нормальный портал, не выход из теней, а вовсе что-то непонятное. С хлопком посреди нашей компании материализовался… молодой мужчина, так он выглядел. Черноволосый, худощавый, и очень, очень высокий. Выше на голову и Болотникова, и Соколовского. А одет — да как все приличные люди одеваются, так и одет. Сюртук неплохой, цепочка от часов, булавка в галстуке.
— Егор, ты не торопился, — заметила госпожа Аюна. — Господа, это мой младший сын.
Тот поклонился вежливо, ему назвали нас всех, и он вопросительно посмотрел на мать.
— Лисица дурная людей ест, надо бы изловить, — сказала она.
— Попробуем, — улыбнулся парень, и на миг мне показалось, что глаза его вспыхнули, что угли в печи, два таких красных уголька.
— Ограждаем дом, — говорила госпожа Аюна. — Господа некроманты, было бы неплохо, если бы вы посодействовали. Наши стены крепки, но добавить человеческой силы были бы неплохо.
— А на меня вы не рассчитываете, уважаемая Аюна? — спросил Болотников.
— А вы наверх с нами пойдёте, как законная местная власть. Беседовать с теми, кто там ещё остался. Некромантов же я попрошу понаблюдать из доступного им теневого пространства.
Госпожа Аюна командовала… как опытный руководитель, вот. И её слушались беспрекословно, даже Фань-Фань. Они и вправду оградили дом серьёзной завесой, а мы с Соколовским добавили к ней своих сил. А после он протянул мне руку, и мы воспользовались выданным нам разрешением — скользнули в тени.
И у меня только что рот не раскрылся от изумления. Потому что опытный руководитель госпожа Аюна оказалась… мелким зверьком. Бурундуком. Полоски, пушистый хвост… однако же, её это нисколько не смущало, судя по всему.
А вот её сын выглядел… интересно он выглядел. Вовсе не зверем, но… вот его бы я назвала демоном, потому что был он чёрен, худ и высок — как будто ещё выше, чем казался в нашей реальности, а вокруг него трепетал пламенный ореол. И никаких сюртуков и часов с цепочками, вы не подумайте.
Фань-Фань же мы уже видели, и это вновь было мощное чешуйчатое тело, и шевелились усы на голове, и сверкал гребень, и сияли глаза.
Мне даже стало интересно, а что видят все эти существа вместо нас? Кого-то мелкого и слабого? Или наоборот?
Дом из теней виделся… домом. Вот столовая, вот прихожая, вот лестница наверх…и Болотников идет туда, и его сопровождают три нечеловеческих сущности. И та, что кажется самой малой, на самом деле или владеет чем-то, остальным неведомым, или ещё по какой-то неизвестной причине
