— Черта с два! Мы найдем этот поганый самолет с золотом! — слишком громко выкрикнула Лиза и тут же замолкла.
О золоте никто ничего не знал. Все ее слышать не могли, шум мотора заглушил вопль, но те, кто сидел рядом, услышали. Реакции никакой не последовало. Каждый думал о своем.
Лиза закрыла глаза, немного посидела, что-то бормоча себе под нос, потом встала и прошла в конец салона к Трюкачу. Она специально подсаживалась к каждому, пытаясь понять настроение людей, однако больше всего ей хотелось пообщаться с Трюкачом. Ее тянуло к нему, словно магнитом. Показывать свою слабость Лиза не собиралась, но Важняк сбил ее с толку, и она побежала искать защиту.
— Привет, гусар.
— Привет, принцесса. Это ты правильно сделала, что не сменила свой кожаный наряд. Он тебе идет, и люди привыкли видеть тебя в роли кожаного генерала.
Лиза села рядом.
— Подарок мой не потерял?
— Храню, пока не отобрали.
— Вот и хорошо. Давай закурим.
Она достала портсигар и предложила папиросу. Родион хотел вернуть ей зажигалку, но она не взяла.
— Оставь. Скажи мне, Родион, я тебе нравлюсь?
— Ты всем нравишься. Огонек так тот вовсе по тебе с ума сходит.
— Он мальчишка. Вступишься за меня?
— Чего ты боишься?
— Удара в спину, Родион.
— А меня не боишься?
— Тебя не боюсь. Таких женщины не боятся, за такими на край света идут.
— Можно считать, твоя мечта сбылась, туда нам и дорога.
— Дорога определена. Только не я за тобой пойду. Пойдешь ли ты за мной?
— Да. Ты меня из лагеря вытащила, шанс выжить оставила. Было бы нечестно бросать тебя, я привык отдавать долги.
— Эх, парень! Встретились мы с тобой не там, не в то время и не в том месте. Перевернуть бы мир вверх тормашками и начать все сначала.
— В моей жизни ничего не изменилось бы. Я прожил так, как считал правильным и нужным. Только жизнь складывается не по нотам.
— Хочешь еще один подарочек?
— Балуешь меня, принцесса.
— Ты того стоишь, гусар. Я бы тебе больше подарила, но ведь не возьмешь.
Лиза достала из сапога офицерский кортик в ножнах и положила ему на колени.
— Кажется, ты умеешь обращаться с такими игрушками. Спрячь в сапог, пригодится. Никому из вас оружие давать не положено. Карабины разряжены, так, вид один, для острастки. Ладно, пойду я. Непросто мне сидеть с тобой рядом.
Лиза встала и направилась к другому креслу.
Родион вынул кортик из ножен. Полированная сталь заиграла в солнечных лучах, падающих через иллюминатор. Красивая вещь. Уж в чем в чем, а в ножах Трюкач разбирался лучше других.
Трюкач
Терпение — хорошая черта характера, но, когда речь идет о поиске убийцы жены, совладать с собой очень трудно. В груди жар, сердце кровью обливается, разум затмевают ненависть и животные инстинкты. Идешь напролом, рубишь все на своем пути без разбора, не отдавая себе отчета: правильный ты выбрал путь или заблудился в лабиринте воспаленного сознания.
Чалый стоял на темной лестничной площадке третьего этажа и смотрел через окно на мокрую булыжную мостовую, плохо освещенную уличным фонарем. Поздним вечером к дому подъехала машина. Задняя дверца открылась, и появился Баян. Чалый скрипнул зубами, он готов был разорвать подонка на куски. Баян подошел к передней дверце, склонился к окошку, что-то сказал шоферу и побежал, прыгая через лужи, к подъезду. Родион отошел от окна и встал в тени. Баян, посвистывая, неторопливо поднимался наверх. Сильная рука схватила его за ворот и прижала к стене.
— Молчи, гнида.
Тот и не мог кричать, голос пропал от страха.
— Чем тебе моя жена не угодила, поганец?
— Господи! Это ты, Родя? Чего путаешь? Спятил?
Как это ни странно, испуг в глазах Баяна исчез. Впрочем, чего тут странного… не раз заступался за него, когда самонадеянный Баян задирал на вечеринках крепких парней.
— Где ты был сегодня?
— Целый день на совещании. Только что отпустили, с голода подыхаю.
— Свидетели есть?
— Навалом. Даже один генерал.
— Опять на Лубянке хвостом вилял?
— А что прикажешь делать, если твой отец и брат под колпаком ходят. Я сам видел состряпанные на них доносы. У меня выбора нет.
Чалый отпустил его.
— Как эта фотография оказалась в моей спальне? — Он показал ее Баяну. — Кто это ее так помял? Отвечай.
Баян взял снимок и повертел в руках. «Моей ненаглядной с любовью». Он рассмеялся. Чалый вновь схватил его за ворот так, что две верхние пуговицы отлетели.
— Не было у нее такой фотографии. Ты видишь, работа профессионала. Мне такую не дали. Для картотеки актерского отдела нас на студии снимали. Тут номер моей личной карточки стоит, и клей остался. Кто-то ее содрал и украл.
— А надпись?
— Шутка. Когда Клавка вклеивала фотографии, я взял и надписал ее, вроде как для Клавки. Все равно надпись никто не увидит. Посмеялись и все, а потом она ее наклеила. Как она к тебе попала?
— Анфису сегодня убили. Моим ножом. А карточку в спальню подбросили.
Наступила пауза.
— Вот что, Родион, давай-ка зайдем ко мне. Мои уже спят, на кухне посидим.
Они поднялись этажом выше и зашли в квартиру с длинным коридором, стены которого были увешаны велосипедами, а на полу стояли кованые сундуки и этажерки. Баян принес из комнаты водку, стаканы и банку шпрот. Голая лампочка на потолке, десяток столов с керосинками и кособокие табуретки. Сели. Баян разлил водку.
— Пусть земля ей будет пухом, — пробормотал он.
— Убил кто-то из нашей экспедиции, Нестор.
Чалый достал из кармана зажигалку и поставил на стол.
— Обронили в спальне. Там и снимочек твой нашел.
— Это же зажигалка Фельдмана.
— Ее украли на днях. До меня в Москву уехали пятеро, ты среди них.
— А нож твой?
— Набор выкрали там же.
— Сценарий мне понятен, Родя. Хотят тебя подставить. И фотографию мою по делу подбросили.
— Зачем?
— Всем же известно, какой ты ревнивец. Для убийства нужен повод. Ты же не псих, чтобы прилететь домой с края света и Анфису убить. Такая любовь — и на тебе. Фотка, найденная случайно, да еще с такой надписью, вызвала бы в тебе приступ ревности.
— А жена — дура, хранит на виду фотографию любовника, зная, что муж приедет?
— А кто сказал, что она знает?
— Я телеграмму послал.
— Ты ее нашел?
— Не искал.
— Значит, ее нет и не найдешь.
— Ты почем знаешь?
— Знаю, Родион. И кто еще о телеграмме знает?
— Соседка.
— Вот соседку убийцы не учли. Одно дело — кино, другое — жизнь.
— Ты чего темнишь, Нестор?
— Удивляешься? Много знаю. А почему мою карточку выбрали, догадываешься?
— Потому что ты бабник!
— Тише!
