– Я перестал пить, разом завязал. С того дня до нынешнего, с Божьей помощью, не взял в рот ни капли спиртного. Я проверился на СПИД – его у меня не оказалось, ты можешь быть спокойна. Потом отправился домой, собираясь во что бы то ни стало заслужить прощение своей дочери. По дороге мучительно размышлял о том, что же со мной случилось. Сразу после смерти Диди я был слишком потрясен, чтобы видеть вещи в истинном свете, но, когда перестал пить, туман перед моими глазами начал рассеиваться. Мне и раньше было трудно поверить в самоубийство Диди, ее надо было знать, чтобы понять это, но до тех пор я не задавал себе подобных вопросов. И вот теперь начал их задавать. Ты помнишь, она оставила видеозапись. Кроме сцен… гм, секса, там были слова Диди о том, что она хочет покончить с собой, поскольку я порываю с ней отношения и возвращаюсь к своей жене. Так вот, я никогда не говорил такого. Я никогда не уходил от своей жены и порвал с Диди в основном из-за Митча. Она прекрасно все знала и фактически закатила мне скандал из-за этого. Словом, на записи концы с концами не сходились. – Он помолчал с минуту, хмуро глядя в потолок. – А потом еще этот ключ.
– Какой ключ?
– Ключ от моего кабинета. В Нашвилле в моем распоряжении был временный кабинет, пока я занимался расследованием, о котором тебе рассказывал. Я провел в нем всего лишь около месяца. Из-за специфики расследования попросил сменить в этом кабинете замок, прежде чем занять его, и всякий раз запирал его на ночь.
Запер я его и в тот вечер, когда Диди умерла там. Но как она туда попала? Ключ был только один, и я держал его либо в кармане, либо в ящике письменного стола у себя дома. И нигде больше. Диди и Элен не ладили друг с другом – Элен, наверное, чувствовала, что я неравнодушен к Диди, – поэтому та крайне редко бывала в моем доме. Диди не могла вытащить ключ из стола, пока я, скажем, спал. Она вообще перестала ходить ко мне домой, когда у нас с ней начался роман. Мой кабинет был заперт, каким же образом она попала туда? Взломала дверь? Но Диди весила всего девяносто фунтов и ничего не смыслила в железках, да и следов взлома не было обнаружено. И почему она решила сделать это именно там, да еще оставила эту видеокассету? Кстати, как она рассчитала, что к тому времени, когда ее найдут, она будет уже мертва и единственным, кому это сможет навредить, окажусь я. Диди была психом, но я ни на секунду не могу себе представить, что ее последним желанием было навлечь на меня неприятности.
– Так к чему ты клонишь? По-твоему, это не было самоубийство?
– Я не могу себе представить, что она это сделала. Но тогда кто и почему убил ее? Единственным мотивом я вижу желание навредить мне, но если мишенью был я, то почему не покончили со мной? Застрелить меня было бы куда проще, чем городить весь этот огород с самоубийством Диди. Для меня это остается сплошной загадкой. И тогда, и теперь. Похоже, что недостает важного элемента общей картины, и я никак не могу найти его.
Поэтому пришел к выводу, что единственно правильным решением будет вернуться к тому расследованию, которое я вел, когда Диди умерла. Дюйм за дюймом, ниточку за ниточкой, факт за фактом все пересмотреть, отыскивая то, что я мог пропустить тогда. Как раз этим я занимался той ночью у похоронного бюро, и вот чем все это закончилось.
– И все из-за Диди, – задумчиво произнесла Саммер. – У меня такое ощущение, что я давно с ней знакома.
– Ты ей понравилась бы, – Стив вдруг улыбнулся. – Она была маленькой задирой и ценила эти качества в других женщинах. Диди всегда говорила, что моя жена – зануда. Мне кажется, она считала, что Элен мне не пара.
– Похоже, она была права. – Саммер поняла, что о Диди она говорит как о старой подруге, фактически уже воспринимала ее именно так. Она начала сознавать, что Стив говорит о ней с симпатией и ностальгией – но не с любовью. Или, по крайней мере, не с такой любовью, которую он испытывает к Саммер. Возможно, она ошибалась, и Диди не представляет для нее угрозы. И никогда не представляла.
Несколько минут они молчали. Потом Саммер тихо спросила:
– Ты действительно считаешь, что у нас есть шансы выбраться из этой истории живыми?
Стив искоса посмотрел на нее:
– Детка, мы обязательно выберемся из нее живыми. Поверь мне.
Она верила, но… не могла ни на чем сосредоточиться, когда Стив вот так перекатывался на нее и так вот целовал. «Возможно, – озарил Саммер последний проблеск мыслей, – что у него на уме только это…» А потом она отдалась его рукам, губам и телу, перестав о чем-либо думать.
Рассвет наступил рано. Дождь кончился еще ночью, и восход солнца был великолепен: сочное оранжевое светило окрасило небеса в немыслимые оттенки розового и пурпурного, горы остались укутанными лиловыми облаками, а верхушки сосен позолотились. Повсюду виднелись лужи, а туман скользил по поверхности земли, поднимаясь к небу, словно фата невидимой невесты, взбирающейся в гору.
Место, где они со Стивом провели ночь, было на самом краю этого величественного амфитеатра, и только низкая каменная стенка отделяла их от бескрайней, простирающейся на многие мили панорамы гор, долин и небес. Они выбрались из своего убежища, примостившегося на склоне горы, и лицом к лицу столкнулись с захватывающей дух картиной. Под ними лежала огромная долина, украшенная небольшим ярким озером. Великолепное зрелище должно было наполнить их души восторгом или, по крайней мере, умиротворением. Стив бросил на этот прекрасный мир только беглый взгляд и сразу направился к мотоциклу, который принялся обхаживать так нежно, словно любимую после первой брачной ночи. Немытая, со всклокоченными волосами и обескураженная, Саммер наблюдала его возню с машиной с плохо скрываемым раздражением.
Небеса послали ей рыцаря, который своему коню уделял больше внимания, чем возлюбленной.
Стив разбудил ее поцелуем с первым лучом солнца, пробившимся сквозь щели их укрытия. Саммер ответила ему сонным поцелуем. Ее тело было еще теплым и полным желания после страстной ночи. Она обняла Стива за шею, со сладостным вздохом предлагая себя его рукам.
Однако вместо достойного продолжения удивительной ночи он лишь схватил ее за грудь, шлепнул по заднице и велел одеваться : Стив хотел отправиться в путь пораньше.
Вот и вся любовь.
Поэтому Саммер принялась наслаждаться рассветом, усевшись на стол для пикников возле каменного бордюра, пока Стив возился со своим проклятым мотоциклом. Вдвоем с Маффи они сидели на самом краю вселенной, по-братски делясь последними галетами. Неподалеку от них Стив» что-то весело насвистывая, вытирал свечи зажигания о свою майку и завертывал их обратно в двигатель. На завтрак он предпочел остатки маршмеллоу , которые жевал, не прекращая работы. Как с горечью отметила Саммер, сладость никак не проявилась в его отношении к ней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
