Так когда же подсыпали снотворное? Как скрупулёзно всё продумано… Он пил в ресторане после ухода Бейна? Вроде бы нет, значит… Страшная догадка пронзила мозг: «Как она могла? Нет, только не Кэт!» Но факты говорили сами за себя…
Бутылка с виски, услужливо пододвинутая поближе. Кто-то ещё пил из неё? «Вспоминай, Мэттью, вспоминай!» А что могли дать воспоминания? Для того чтобы кому-то предъявить обвинения, нужно выжить, а надежд на это с каждой минутой становится всё меньше…
«Ничего не ешь!» И он, как дурак, послушно ел то, что брюнетка положила ему на тарелку. Значит, либо виски, которые пил только он, либо овощи? А соус? К соусу, кроме него, тоже никто не притрагивался…
Как тонко рассчитано, какой изощрённый мозг… Зачем, для чего? Борьба за дочь? Желание остаться и независимой, и при ребёнке? Но он никого не насиловал… Насилие…
Мэтт застонал. Только сейчас в голове всё прояснилось и встало на места… Месть! За разбитые надежды, сломанную жизнь, растоптанную любовь, за беды…
Недели хватило, чтобы принять решение и всё распланировать. В груди, вместе с холодом, образовалась пустота. Боль, осязаемая, спазмами рвущая сердце. За всё в этой жизни нужно платить, и за любовь в том числе…
«Прости…»
Слишком поздно узнал, слишком поздно понял… Но всё могло бы быть по-другому, если бы не её любовь… к Бейну…Поздно… Он должен смириться и принять возмездие.
«Лилибет, доченька, прости…»
Нет! Он должен сражаться ради девочки, её снова лишают отца! Но как бороться, если ноги и руки налиты свинцом и уже совершенно нет сил. Солёное море, пахнущее гниющими водорослями и рыбой.
Глаза почти ничего не видят, веки наливаются тяжестью, и он с головой погружается в воду. Накатывающий, словно волнами, шум в висках возвращает в детство: отец приложил к его уху ракушку, счастливая, смеющаяся мама, Одри…
«Простите за всё…»
Скоро он сам станет частью природной стихии, кормом для крабов…
«Кэтлин…»
Спасибо мозгу за последнее видение. Всё так же прекрасна: распущенные волосы, ласковый взгляд и снова этот запах рыбы… Кто она? Русалка… сказочное видение… Забота в глазах, ласковый шёпот «Я прощаю тебя…» и нежные руки, касающиеся раны, и столько любви во взгляде.
Яркий свет пронзил мозг, словно молния. Вуд вздохнул, проталкивая воздух в рвущиеся на куски лёгкие, понимая, что через секунду их заполнит мутная жидкость, и…
— Мэттью, проснись! Что с тобой? Тебе приснился кошмар?
Так вот что пыталась Кэт-«русалка» сделать с ним: разбудить, вытащить из кошмара, несколько часов мучившего пьяный мозг. И вовсе она не шептала.
Он наморщился и прохрипел пересохшими губами:
— Не кричи. Дай попить. И почему ты пахнешь рыбой?
Паркер приподняла взлохмаченную голову Мэтта и прижала к стянутым коркой губам край стакана, наполненного шипучей жидкостью. Он осушил его парой глотков и скривил рот от отвращения.
— Фу, что это было? — этот вопрос мужчина, скорее всего, задал себе.
— Аспирин! А рыбой несёт от того, кто переел вчера роллов! — Брюнетка смотрела в недоумевающие глаза. — Треска на волю просится.
Смоченные губы Мэттью расплылись в улыбке. Его переполняло счастье. Сон, всего лишь сон, он жив, почти здоров и никто его не предавал!
— Сейчас ты скажешь «А я тебя предупреждала».
— Но так и есть. Надеюсь, тебя не вывернет на постель? Если что, ванная за той дверью, — показала рукой налево Кэтлин. — И не забудь два раза почистить зубы.
— Меня никогда не тошнит, не бойся. — Агент провёл рукой по подбородку, покрывшемуся за ночь короткой щетиной, и пробурчал, понимая несбыточность возникшего желания: — Почищу, а то вдруг целоваться придётся.
— Да уж, запашок от тебя ещё тот, нужно умудриться найти сумасшедшую, которая захочет сейчас с тобой это делать!
Вуд не стал продолжать пикировку, а приподнялся на локте и огляделся. Просторная комната, наполненная светом, льющимся из огромных, почти во всю стену окон, выходящих в сад. Он прикрыл глаза.
— Ты не могла бы задвинуть портьеры? Слишком яркий свет!
Агент окинул взглядом выполнившую просьбу Паркер. Шёлковый пеньюар пастельно-голубого цвета, наверняка, одолженный у Риты, едва прикрывал округлые ягодицы. Стройные ноги поражали своей длиной. Тонкая талия, перехваченная поясом, распущенные тёмные волосы ниже плеч. Волна желания прошла по телу, сконцентрировавшись в органе, отвечающем за выполнение самых приятных функций.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Интересно, что она делает возле меня, или чья эта кровать?» Мэттью обвёл взглядом скомканные простыни и довольно улыбнулся.
— Чему ты так радуешься? — Кэт отвернулась от окна и с недоумением уставилась на довольного Вуда. Взбугрившееся в районе живота одеяло не осталось незамеченным.
— Мы всё-таки сделали это? — Он вопросительно приподнял бровь.
— Что «это»?
— Ну как что? — Мэтт указал взглядом на беспорядок постели. — Занялись сексом?
— С кем? — Паркер тяжело вздохнула, сделав выдох через сжатые губы.
Агент не мог понять причину фырканья брюнетки, если только он не облажался по— полной, что было бы непростительным, но объяснимым в его состояние.
— Со мной, конечно же. Или кто-то ещё лежит в этой комнате?
— Да ты со вчерашнего вечера валяешься словно труп окочурившегося во время забега ленивца! — Кэтлин сверкнула раздражённым взглядом. — Уснуть прямо за столом перед родителями приглашённой на свидание девушки! Такого нового года у меня ещё не было.
Мэтт судорожно пытался вспомнить, как добрался до спальни, но услужливая в кошмарах память отказывалась помочь.
— И как я оказался в постели? — Он попытался натянуть простынь на раненое плечо.
— Мы совместными усилиями притащили тебя в комнату Лилибет.
Сравнение с ленивцем, отличающимся почти нулевым ритмом жизни, как и упрёки в чрезмерном употреблении алкоголя, давило на совесть агента, но больше всего его раздражало беспамятство.
— Надеюсь, ты воспользовалась моей беспомощностью? А иначе что ты делаешь в этой комнате в таком виде?
— Не пошли! Обрадовался. — Скривила она губы. — Я не некрофилка и не занимаюсь сексом в комнате дочери. Ты так громко стонал, что разбудил весь дом.
— Мне снился кошмар. — Он провёл красноречивым взглядом по стройной фигуре любимой брюнетки. — А что нам мешает перейти в твою комнату?
— Так, небольшой пустяк! — Кэт стремительно подошла к постели и рванула одеяло на себя. — Не пытайся заговорить мне зубы. Что с плечом? Давно ты ранен и как долго собирался это скрывать?
Вуд дотронулся до бинтов. Он не хотел, чтобы Паркер вот так узнала о его ране.
— Ну, мы оба собирались сегодня сообщить друг другу о неприятных вещах. Ты мне — о Бейне, я тебе — о ранении.
— Не нужно сравнивать. Бейн жив, здоров и не является для тебя угрозой.
— Мне не боятся твоих к нему чувств? — Мэттью снова приподнял бровь. — Он в прошлом?
— Не уходи от ответов! — Брюнетка со злостью дунула вверх, желая убрать с глаз прядку волос. — Не стоит считать меня полной дурой!
— Я никогда тебя ею не считал. — Он усмехнулся, подумав, что было бы, узнай она, насколько коварно-изощрённой была в его сне всего несколько минут назад. — Финансист не может быть глупым!
— Я не говорила тебе о своей работе. — Встрепенулась Кэтлин
— Это не сложно узнать.
Она прищурилась, сверля Вуда взглядом.
— Я всякий раз забываю, с кем имею дело. Надеюсь, мой дом ещё не напичкан скрытыми камерами или жучками для прослушки?
— Ты хочешь казаться осведомлённой во всех областях? — искренне возмутился он. — Пересмотрела детективов на ночь?
О том, что Мэтт подумывал это сделать, знать ей было не обязательно.
— Ты всё-таки увёл разговор от изначальной темы. — Покачала Кэт головой. — Ну как тебе это каждый раз удаётся?
— Стараюсь! Так что конкретно ты хотела узнать? Что я видел во сне или почему стонал?
— О втором можешь не говорить, не хочу выслушивать эротические фантазии сексуального маньяка. — Она усмехнулась. — Не знала, что ты при этом рыдаешь.
