Столько лет, проведённых рядом, Калама не собирался выбрасывать на ветер. Слишком любил, чтобы взять и просто уйти. Обидно видеть встревоженный взгляд, устремлённый на другого мужчину.
«Что это? Проснувшиеся старые чувства или внезапно возникшие новые? Почему на меня она смотрит лишь с сожалением? Неужели всего двух дней хватило, чтобы забыть всё, что было между нами?» Он не верил в это! Так быстро ничего не проходит…
Кэт переводила взгляд с Бейна на Мэттью. Она заметила бледность, появившуюся на лице агента, видела, как он отвёл чуть назад левое плечо, слегка сморщившись при этом. Паркер пообещала себе обязательно узнать, что с ним не так, но прежде нужно было остановить дурацкое противостояние дорогих для сердца мужчин.
Появление гавайца стало шоковой неожиданностью. Мягкий мальчик проявил жёсткость — и это в некоторой степени было достойно восхищения. Возможно, если бы всё происходило с кем-то из подруг…
В сторону их столика начали оборачиваться любопытные посетители.
— Прекратите. — Кэтлин положила пальцы на сжатый в плотный комок перехлёст из ладоней. Сверкающий гневом взгляд говорил, что она готова на самый отчаянный шаг.
— Не заставляйте вцепиться в ваши руки зубами.
Сомкнутые пальцы мгновенно разжались.
Вуд встряхнул кистью и заработал кулаком, сжимая и разжимая побелевшие пальцы, разгоняя застоявшуюся жидкость по конечностям. Не самое удачное время для спора. Сердце гулко стучало, отдавая барабанной дробью в рёбра, в висках шумело от прилива крови, сдобренной хорошей порцией адреналина.
Мэтт оглядел полутёмный зал ресторана: почти все столики были заняты — и немудрено в такой-то вечер. Слишком много ненужных невольных свидетелей. Он перевёл взгляд на взволнованное лицо Кэт.
— Почему не предупредила, что нас будет трое? — Совершенно спокойный голос с нулевыми эмоциями. Мэттью усмехнулся про себя: профессионализм на лицо, если бы ещё прогнать гнев из мозга.
— Потому что не знала этого. — Паркер пристально смотрела в тёмные глаза молодого друга, пытаясь найти оправдание его поступку. Если бы взгляды могли убивать, Бейн уже несколько минут как валялся бы мёртвым. — Так что ты тут делаешь?
Калама широко улыбнулся, делая вид, что его никак не задели слова любимой музы.
— Проезжал с друзьями мимо, подумал, что ты можешь быть этим вечером здесь, и не ошибся. Попросил остановиться и подождать пять минут. Решил поздороваться. — Он обезоруживающе улыбнулся. — Я уже ухожу, не стоит из-за меня менять свои планы.
Бейн чмокнул оторопевшую брюнетку в губы.
— С Новым Годом, дорогая! Созвонимся, подарок за мной. — И, пообещав сопернику: — Ещё увидимся, — так же стремительно, как появился, направился к выходу.
Вуд проводил его взглядом и, лишь убедившись, что тот не собирается возвращаться, обернулся к Кэтлин.
— Что это было? Я, конечно, люблю сюрпризы, но не столь экзотические. — Никакого осуждения или гнева в зелёных глазах, только вопрос.
Мэтт прекрасно знал, что любая попытка разбирательств вызовет в душе гордячки протест и превратит свидание в вечер разборок. Кто он такой, чтобы предъявлять претензии? Будущий муж? Так это право нужно ещё заслужить. Пока он себя не может назвать даже её парнем, просто отец общей дочери. Причём не узаконенный отец.
Агент сжал зубы, пытаясь сдержать рычание; мысли, бомбардирующие мозг, буквально взрывали голову. Господи, да он практически вообще никто для неё, так, соратник по воспитанию Лилибет, причём стал им чуть больше недели назад.
Кэт растерянно смотрела в сторону двери. На душе было мерзко. Меньше всего брюнетке хотелось сделать кому-нибудь больно. Ну почему с ней всегда так происходит? Либо бьют её, либо это делает она сама. Сколько нужно заплатить за счастье? Оно вообще возможно? Самое время надеть привычную маску.
— Под экзотикой ты подразумевал расовую принадлежность, возраст или действия? — Никакого намёка на извинение или попытки оправдаться. — Что-то мне расхотелось танцевать.
Гордый, независимый взгляд коричневых глаз смерил фигуру агента с некой долей вызова. Мэттью усмехнулся. Отлично умеет держаться в неожиданных ситуациях его любимая женщина, молодец.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Мне тоже.
Он взял её за обтянутый платьем локоть, почувствовав лёгкую дрожь, и помог сесть за столик, галантно придвинув стул.
— Может, закажем десерт?
Вуд чувствовал напряжение, идущее от Кэтлин. Ей внезапно сделалось жарко. Она промокнула лицо салфеткой, убирая капельки пота, выступившие над верхней губой.
— Я не хочу больше здесь находиться, к тому же нас ждут родители. Как смотришь на то, чтобы прямо сейчас отправиться к ним? — Широко распахнутые глаза смотрели теперь с мольбой, в них читалась не только просьба уйти из данного места, но и не вспоминать о произошедшем сейчас инциденте.
— Как скажешь. — Он подозвал официанта и, рассчитавшись по счёту, повёл Паркер к выходу. — Машину поведу я.
— Ты не знаешь дороги.
— Подскажешь. Пьяная женщина за рулём — угроза для пешеходов. — Прохладный воздух вечернего города действовал отрезвляющим образом. Мэтт втянул его полной грудью.
— Я вовсе не пьяна! А что, мужчины под «шафе» у нас по воздуху передвигаются?
— Со стороны виднее. Мы не летаем, мы концентрируемся на дороге, в отличие от прекрасной половины, а не на том, потекла ли тушь и осталась ли на губах помада.
Кэт остановилась, демонстративно достала из сумочки пудреницу и помаду, повернулась спиной и поправила макияж под насмешки Мэттью.
Так, шутливо препираясь, они добрались до стоянки. За руль серебристого Вольво всё-таки сел мужчина.
Миновав несколько светофоров, Вуд свернул вправо. Он припарковался в «кармане» высотного здания, сверкающего праздничной иллюминацией, и, откинувшись в кресле, повторил вопрос, заданный в ресторане:
— Кто это был? Имя я уже знаю, как и, что он поставлен в известность о моём приезде. Неожиданностью его существования стало лишь для меня. Осталось выяснить его статус.
Агент внимательно смотрел в начинающее покрываться румянцем лицо брюнетки.
— Это вовсе не допрос, просто для протокола, чтоб не выглядеть идиотом, отвечая на вопрос родителей: знаю ли что-либо о твоём парне? — О разговоре с Джоном он предпочёл умолчать. — Так кем он тебе приходится? Другом или?
Кэтлин тяжело вздохнула, понимая, что отвертеться на этот раз не сможет.
— Я хотела поговорить о нём завтра.
— Считай, что оно наступило. Давай оставим на потом поменьше неприятных разговоров. Мэттью не отводил взгляда, пытаясь по её жестам и мимике выяснить степень правдивости. Сила профессиональной привычки.
— Не все умеют расставаться с человеком, занимающим немалое место в жизни, так же быстро, как ты.
Брюнетка прекрасно понимала, чем сейчас Вуд занимается; не он один умел читать людей, только кое-кому это мало помогало. Если бы за способность вляпываться в неприятности давали медаль, её грудь была бы похожа на генеральскую планку с наградами.
— А ты решила с ним порвать? После долгих… — Агент на мгновение запнулся и продолжил: — Лет, месяцев, дней?
Она махнула рукой, словно отбиваясь от заполнившего салон машины вязкого напряжения.
— Только давай ты не будешь меня тестировать. — Кэт нахмурилась. — Я и без применения психологических штучек скажу правду. Четыре года. Бейну двадцать шесть лет. Он писатель, чьи работы печатает наше издательство, в стенах которого и познакомились. — Она распрямила складку плаща, пытаясь занять нервные пальцы. — И не стоит бояться неудобных вопросов. О нём никто, кроме близких подруг, не знает.
— Юный гений? — Заметив недовольство после насмешливых слов, Мэтт поспешил перевести тему разговора: — Лилибет ты тоже с ним не знакомила?
— В первую очередь — Лилибет. И впредь попрошу не говорить о Бейне с издёвкой. Он очень хороший человек и талантливый автор.
Агент улыбнулся: его дочь умеет хранить тайны. В том, что метис хороший, он не сомневался: с плохим злючка не стала бы связываться. Он повернул ключ в замке зажигания и плавно вырулил на шоссе.
