В следующий миг Девлен хрипло застонал, все его тело охватила дрожь, и Беатрис крепко прижалась к нему, обвив руками его шею.
– Что значит уехал?
– Я слышала, – призналась Мэри, – что они вчера покинули замок. Оба. Мистер Девлен и гувернантка. И мальчик с ними, конечно.
– Какой несносный ребенок. От него вечно одни неприятности. Мальчишка не стоит и десятой доли тех забот, которыми его окружают.
– Мистер Гордон в ярости, мадам. Он рвет и мечет, хватает все, что попадается под руку, и швыряет об стену. Грозится пуститься за ними в погоню.
– Правда?
Мэри поднесла Ровене чашку с чаем и засуетилась, поправляя подушки и разглаживая салфетку на коленях у хозяйки.
Иногда верная камеристка начинала хлопотать, как заботливая пчела и становилась такой же надоедливой.
– Уймись, Мэри, – осадила ее Ровена. – Служанка повиновалась. – Так Камерон собирается отправиться за ними следом?
Ровена не разговаривала с мужем с того ужасного дня, когда он прогнал ее из своей комнаты. Да она и не желала говорить с ним. Гордость – единственное, что у нее еще оставалось.
– Он мне не докладывал, мадам.
– Гастон, наверное, знает.
– Гастон даже если и знает, никогда не скажет, мадам.
– Это верно. Не перестаю удивляться, как Камерону удается внушать подобную преданность. – Мэри обиженно отвернулась. – Я же не говорю, что ты недостаточно предана мне, Мэри, но на фанатичное преклонение ты не способна.
– Не понимаю, о чем это вы, мадам.
– Не важно, – вздохнула Ровена и зябко потерла руки. – От окна тянет холодом.
Мэри поспешно задернула шторы, погрузив комнату в полумрак. Потом зажгла свечу, и спальню Ровены озарил тусклый свет.
– В замке так холодно, мадам, – пожаловалась служанка.
Ровена не ответила, она была погружена в свои мысли. Следовало возвращаться в Лондон. По крайней мере, там она сможет притворяться, что живет самой обыкновенной жизнью. Если Камерон не желает разговаривать с ней, в Лондоне легко найти себе иное развлечение – пойти, например, в театр или в гости. Если муж гонит ее из своей спальни, возможно, стоит утешиться в объятиях другого мужчины.
«Какая глупость! Разве кто-нибудь может сравниться с Камероном?»
– Я ненавижу этого ребенка.
Мэри в ужасе всплеснула руками.
– Мадам, вы плачете.
Ровена вытерла рукой глаза.
– В самом деле? Как странно. – Миссис Гордон встала, повернулась к туалетному столику, и Мэри, как всегда, тут же принялась суетиться вокруг нее. – Пожалуй, я бы хотела сегодня надеть зеленое платье, Мэри.
Ровена купила это платье в Лондоне, надеясь понравиться Камерону, но еще ни разу его не надевала. К платью требовался особый корсет. Оно облегало тело как вторая кожа. Ровена горько усмехнулась, глядя на себя в зеркало, довольная, что неплохо выглядит в роли хозяйки замка. Ей предстояло играть эту роль, пока Роберт не вырастет и не женится.
«Проклятый мальчишка!»
Она не хотела ничего слышать о Роберте, не хотела заботиться о нем и даже вспоминать без особой необходимости. Каждый раз при виде этого ребенка она думала об ужасной трагедии, обрекшей Камерона на неподвижность.
Ровена уронила голову на руки и принялась шептать слова молитвы, надеясь вымолить у Господа прощение. Она слишком хорошо знала, что Камерон никогда ее не простит.
Глава 25
– Девлен! – В дверь дважды постучали, и послышался новый громкий крик Роберта. – Девлен!
Девлен и Беатрис посмотрели друг на друга.
– Силы небесные! – Беатрис села, забыв о своей наготе. Взгляд Девлена скользнул по ее обнаженной груди, и девушка легонько шлепнула его по руке, прежде чем натянуть на себя простыню.
– Иди в ванную комнату, а я постараюсь поскорее избавиться от него.
– Я знаю Роберта. От него не так-то легко избавиться.
– Я отведу его вниз, в столовую, а ты сможешь вернуться к себе в комнату. Когда оденешься, вызови служанку, и она покажете тебе дорогу.
Но Беатрис совершенно не хотелось сидеть за столом напротив Девлена. Нет. Только не сейчас. Это просто невозможно.
– А нельзя ли мне позавтракать у себя в комнате?
– Нет.
Беатрис удивленно подняла брови.
– Нет?
– Я хочу, чтобы ты сидела за столом вместе с нами. – Девлен встал и подошел к столику для умывания, нисколько пс смущаясь своей наготы. – Мне очень приятно находиться в твоем обществе, Беатрис. – Он остановился и обернулся. – Перестань смотреть на меня так.
– Ты очень привлекателен. Мне нравится смотреть на тебя.
– Девлен! Откройте дверь!
Беатрис стянула с кровати простыню, проворно завернулась в нее, спряталась в ванной комнате и закрыла за собой дверь.
Девлен сказал что-то в ответ на крики Роберта. По-видимому, мальчик успокоился, потому что вопли прекратились. Беатрис прислонилась спиной к двери и оглядела царивший в комнате беспорядок. Смятые полотенца валялись на полу, коробка с образцами мыла стояла криво. На полу остались лужи. Мокрая дорожка вела к двери, а посередине возвышалась наполненная водой ванна.
Как ни странно, Беатрис вдруг разобрал смех.
Полчаса спустя, одетая и причесанная, она уже спускалась по лестнице, думая только о Девлене. У подножия лестницы ее дожидалась горничная. Лишенное всякого выражения лицо служанки поначалу показалось Беатрис едва ли не мрачным.
«Неужели миссис Андерсон сумела так вышколить прислугу, что даже лица у всех домочадцев выглядят одинаково, как-то вежливо-безразлично?»
Горничная отвела ее в гостиную, до того красивую, что в любое другое время Беатрис непременно задержалась бы в дверях, чтобы полюбоваться бледно-желтыми стенами и великолепными картинами на них, но при виде Камерона Гордона Беатрис забыла обо всем.
Похоже, отец Девлена не мешкая отправился вслед за беглецами.
– Прекрасно выглядите, мисс Синклер, – проговорил он.
Роберт сидел рядом на кушетке. Он казался маленьким, бледным и испуганным.
«Как он смеет пугать ребенка?!»
Девлен стоял позади отца, но при появлении Беатрис вышел вперед и встал рядом с ней.
– Ты не говорил мне о своих планах провести пару дней в городе, Девлен. Возможно, я бы и не возражал, если бы знал заранее.
– Предупреждать не имело смысла, поскольку именно из-за вас, отец, нам пришлось покинуть замок.
Камерон вопросительно поднял бровь и внимательно оглядел сына.
– Ты собираешься объясниться, или мне следует воспользоваться своим даром прорицателя?
Девлен обнял Беатрис за талию, словно желая поддержать, и этот неожиданный жест тронул девушку.
– На жизнь Роберта слишком часто покушались, чтобы я мог чувствовать себя спокойно, оставаясь вместе с ним в Крэннок-Касле.
