ничего нового. Только наше с Пак Сумин место, ночная площадка под светом звезд, которая спряталась на склоне горы. Чем не рождественская романтика?
До самого вечера я маялся, заставлял себя сидеть у компьютера и таращиться в рабочие документы. Даже думал пойти поспать, чтобы быстрее время прошло, но тогда бы Пак Сумин точно заподозрила неладное. Этот день должен проходить, как и любой другой — в делах, заботах и ленивом просмотре телевизионных сериалов, если говорить о деятельности Пак Сумин.
После шести, когда уже почти стемнело, мы с Пак Сумин собрались, оделись потеплее. Я подхватил термосумку и мы оба вышли из квартиры.
— Указания? — тут же спросил бодигард.
— Мы на прогулку, сопровождение не нужно, — тут же отрезала Пак Сумин, даже не поворачивая головы к телохранителю. — Связь через Кан Ён Сока.
— Принято, — с готовностью кивнул мужчина.
Мы спустились на паркинг, я бросил сумку в салон, на заднее сидение, сел за руль.
— Что возьмем из еды? — спросил я.
— Давай кимпабов и шашлычков, прямо там, в палатке у горы, — сказала Пак Сумин. — Их есть удобно. И хочу имбирной газировки.
— За газировкой надо будет в супермаркет заехать.
— Значит, заедем.
— Хорошо.
Мотор тут же откликнулся на нажатие кнопки пуска двигателя и, для порядка чуть рыкнув, послушно потянул машину вперед, едва я коснулся педали газа. Некоторое время ехали в тишине.
— Ну что, тебе стало спокойнее с СМС-оповещениями? — спросила Пак Сумин.
— Теперь я точно знаю, что эта машина жрет топливо очень дорогими ведрами, — с усмешкой ответил я.
— И надо оно тебе было?
— Что?
— Знать о тратах.
— Так спокойнее.
— Ты же миллионер. Как и я. К чему тебе это?
— Ты родилась миллионером, а я им никогда и не был, — ответил я, выкручивая руль.
— Привыкай. Ты у нас теперь промышленник, — сказала чеболька и тут же тихо хихикнула. — Бетонный король.
— Тогда ты Бетонная королева, — подколол я Пак Сумин в ответ.
— А знаешь, меня устраивает, — ответила девушка, кладя кончики пальцев на мою руку, которая лежала на подлокотнике между нашими сидениями.
Вот уж точно, всего предугадать невозможно. Хорошо, что Пак Сумин сказала, что хочет имбирной газировки, потому что именно такой в моих запасах на площадке и не было. Мы с Ким Бон-Со закупили разных напитков, начиная от простой газированной воды заканчивая холодным кофе в банках, но об имбирной газировке я почему-то не подумал. Может, потому что мне не слишком нравился ее вкус.
У палатки, где мы брали обычно еду перед подъемом на гору, почти никого не было. Пожилой мужчина в теплом пуховике, фартуке и косынке приветливо кивнул мне — он запомнил меня в лицо и теперь мы всегда так молчаливо здоровались — после чего принял заказ и начал готовить. Я же, словно воробей, устроился на краешке холодной деревянной лавки, поджав под себя ноги и ожидая, когда же смогу перебросить бумажные пакеты с вкусностями в заранее подготовленную термосумку. Когда приедем к храму, нужно постелить на лавки одеяла, Пак Сумин будет холодно, во всяком случае, мой зад буквально примерзал к отполированному дереву.
Когда я уже возвращался к машине, где меня ждала годзилла, пошел едва заметный мелкий снежок. Он был легкий и пушистый, а полное отсутствие ветра создавало впечатление, что падает он буквально из ниоткуда, появляясь где-то за пределами зоны видимости.
Как я и ожидал, за два поворота до храма, уже у самого подъезда к парковке, мы уперлись в запрещающий знак. Пак Сумин это заметила и на лице девушки появилась тревога.
— Так, ну дальше хода нет, — сказал я, проезжая мимо знака и оставляя машину на обочине. — Пойдем пешком.
— Я на капоте посидеть хотела… — пробубнела Пак Сумин, но из машины вышла без промедлений, причем даже быстрее меня, буквально выскочила в непроглядную тьму, хлопнув за собой дверью.
Я тоже выбрался вслед за чеболькой, забрал сумку с горячей едой и, подсвечивая себе дорогу экраном смартфона, двинулся следом за пробирающейся вперед девушкой. Фонарик включать не стал, чтобы не испортить момент.
— Давай, шевелись! Ты был прав, в салоне так пахло едой, что я чуть не скончалась! — крикнула годзилла, едва повернув в мою сторону голову. — Термосумку надо в багажник ставить!
— А я говорил! — с соответствующей интонацией крикнул я, а сам в это время судорожно одной рукой запускал приложение для управления блютуз-свистками освещения.
Пак Сумин шла примерно в десяти шагах впереди, а я не торопился ее догонять. Едва девушка подошла к последнему повороту, за которым была и знакомая нам парковка, и смотровая площадка, и старое дерево и, собственно, сам храм, я нажал на кнопку включения иллюминации.
Тут же дерево, которое мы с Ким Бон-Со старательно обматывали светодиодной гирляндой, вспыхнуло в ночи, зажглись мелкими огоньками поручни ограды смотровой площадки, подсвечивая небольшой столик-жаровню и две лавки рядом с ним, показался из тьмы зимней ночи контур старого храма.
Пак Сумин замерла, будто бы нарвалась на невидимую стену. Я нагнал ее и, не глядя, чуть приобнял сзади.
— С рождеством, — шепнул я ей на ухо и легко чмокнул слегка дрожащую девушку в щеку.
На моих губах остался соленый вкус. Чуть наклонившись вперед, я увидел блуждающую неловкую улыбку, а по щекам Пак Сумин текли слезы, которые она тут же поспешно вытерла рукавом. Она впервые плакала в моем присутствии, и я был невероятно счастлив от того, что это явно были слезы радости.
Глава 24
Мун Джин проснулся непривычно поздно. Пару дней назад они с Юн Хян Ми удачно встретились с его сослуживцами, которые остались служить в органах и армии. Все они согласились сходить с мужчиной на сговор, так как родственников
