дальше.
Наверное, именно из-за этой кратковременной потери самоконтроля я и заметил этот бус на другой стороне улицы. Точнее, его сразу же срисовал Кан Гванджин, и чем ближе я подходил к темно-синей коробке с глухим кузовом, тем сильнее пробивался сквозь мои душевные терзания голос старой-доброй паранойи.
Я полгода каждое утро выходил за кофе. И я никогда не видел у этого тротуара подобных автомобилей. Как давно здесь эта машина? Видел ли я ее, когда выходил из дома?
Чувство назойливой тревоги не отпускало. Это был не рабочий транспорт. Слишком чистый этот бус был для зимы, слишком новый. Это не могла быть грузовая техника, на той стороне улицы не было магазинов и лавок, это не мог быть курьер — тогда я бы застал разгрузку товара.
Мои размышления прервала вибрация смартфона. Запустив руку в карман, я достал аппарат и увидел, что это звонит Мун Джин. Я сбросил вызов и продолжил идти дальше, неспешным, размашистым шагом человека, который возвращается из кофейни со своей добычей.
Телефон опять завибрировал. Опять здоровяк. Я уже был на крыльце дома, заходил в фойе. Переключив смартфон на беззвучный режим, я спешно кивнул охраннику, после чего направился к лифтам.
Входные двери в здание не позволяли мне увидеть бус, но я буквально кожей почувствовал, как хлопнули его двери, а по асфальту затопали черные берцы.
Все время, пока лифт поднимал меня наверх, на мой этаж, телефон в кармане разрывался. Но я снял трубку только когда вышел из железной коробки.
— Да, — сухо сказал я вместо приветствия.
— Кан Ён Сок! Почему не снимаешь⁈ — воскликнул Мун Джин. — Есть важные новости!
— Что такое?
Я шел по коридору, проходя мимо телохранителей. Второй же лифт только что отправился вниз, за новой порцией пассажиров. Я видел это по циферблату над створками дверей.
Один из бодигардов приложил палец к наушнику, бросил короткий взгляд в мою сторону.
— Пришло сообщение от Гю Сона, только что, — продолжил говорить Мун Джин. — Твое дело переквалифицировали.
— NIS? — спросил я, подходя к своей двери и вводя пароль замка.
— Скорее всего. Ты теперь массовый убийца, Ён Сок, ты подлежишь аресту и надо срочно звонить адвокату, чтобы…
— Нет времени, — ответил я. — Позвони через полчаса Пак Сумин, я буду уже вне зоны доступа.
— Подожди, я… — начал Мун Джин, но я нажал на кнопку сброса вызова, после чего вошел в квартиру и бросил термосумку прямо у порога. Сейчас было не до кофе и сэндвичей. У меня осталась всего пара минут.
Думай, Кан Гванджин, думай. Моим первым же желанием было закинуть в микроволновку смартфон и выломать из системника твердотельный диск, чтобы убить все остатки цифровых следов. Но я это желание подавил. Группа захвата, которая сидела в микроавтобусе, идет арестовывать стрелка, а не хакера.
— Чего так долго⁈ — крикнула из кухни Пак Сумин, даже не обернувшись.
— Очереди, — односложно бросил я, быстро проходя в гостиную к компьютерному столу.
Мне нужно было только одно. Флешка с холодным кошельком. Единственная ценная вещь и единственный предмет, с помощью которого меня можно будет вытащить. Забрав из полки черный прямоугольник, я схватил ручку, быстро написал двенадцать символов своего пароля на стикере и, закрутив в бумажку кошелек, быстро пошел обратно.
— Сумин, — сказал я, заходя в кухню.
Время утекало, словно вода. Лифт скоро будет на этаже, если уже не приехал.
По моему голосу девушка поняла, что все серьезно. Я достал из карманов смартфон и черную кредитку, аккуратно положил на стол.
— За мной пришли, — продолжил я, присаживаясь на корточки перед девушкой и беря ее за руки.
Пак Сумин дернулась, пытаясь встать с места, но я силой усадил ее обратно на стул.
— Что⁈ Как⁈ А как же?.. — начала сыпать беспорядочными вопросами чеболька.
— Охрана их немного задержит, но у нас очень мало времени, — продолжил я, игнорируя слова девушки и еще сильнее сжимая ее ладони. — Звонил Мун Джин. Дело переквалифицировали, группа захвата уже в лифте. Я опасный стрелок, массовый убийца. Все, прими это как факт.
Только в кино в дома к преступникам вламываются посреди ночи. Спецназ тоже люди со своим графиком работы. Они пришли утром на службу, получили разнарядку и поехали на задержание вместе со следователями. А так как вопрос касался перестрелки, то паковать меня будут по полной программе, в этой стране с этим было строго.
— Гванджин я… — глаза девушки остекленели, а зрачки бегали из стороны в сторону. Она судорожно думала, что можно сделать.
— Оставайся в кухне, я пойду в гостиную, там больше места, — продолжил я инструктаж. — Не позволяй им ничего выносить из квартиры. Но самое главное, не позволяй им обыскивать тебя. Сохрани это.
Я вложил в ладони девушки смятый стикер с флешкой внутри, закрыв ее пальцы своими руками, заставляя сжать кошелек покрепче. За входной дверью послышалась какая-то возня и приглушенные голоса. Это группа захвата разбиралась с охраной, стараясь не поднимать лишнего шума.
— Что это? — спросила Пак Сумин, игнорируя возню за дверью и глядя на свой сжатый кулак, в котором был стикер с флешкой.
— Это мой последний секрет. Остатки моей крипты. Точнее, ее основная часть.
— Я не понимаю…
— Если понадобится, используй всё, что там есть, если захочешь меня вытащить любой ценой.
— Сколько там?
— Примерно сто семьдесят миллионов. Не вон. Долларов, — ответил я, отводя взгляд.
Она все поняла. Что я солгал, что я не до конца ей доверял. Что сохранил эту последнюю, самую большую тайну, оставил себе путь для отступления, хотя сказал, что все вложил в ее бетонный завод.
— Но ты же… — начала Пак Сумин, и я слышал в ее голосе огромную обиду.
Я предал ее доверие, смалодушничал и если бы не обстоятельства,
