– Я еду в Лонгвиль весной. Отец хочет, чтобы я вступил во владение.
Гуго пристально разглядывал Ричарда. Юноша был наследником семейных поместий за Узким морем, но не остался без наследства только потому, что его отец осуществил несколько срочных маневров, дабы удержать их, когда король Иоанн потерял Нормандию. Верность Ричарда будет принадлежать королю Филиппу, а не Иоанну. Положение также позволит ему докладывать своей семье о происходящем при французском дворе.
– У вас будет немало дел.
Ричард пожал широкими плечами:
– Я был рожден для этого, и меня учили, как исполнять свой долг. Детство я провел в Лонгвиле и Орбеке. Мое сердце осталось там. – Его лицо осветилось невольной улыбкой. – Летом мы устроим превосходный турнир.
Гуго решил, что беззаботность Ричарда наиграна. Его улыбка казалась искренней, но все-таки была маской, и за весельем в его глазах крылась грусть. Как и Гуго, Ричард не вышел невредимым из преисподней Ноттингема. Но, по крайней мере, в Нормандии он не будет помехой для Иоанна, а Филипп Французский – неплохой сюзерен.
– Ты еще побудешь с нами? – забеспокоилась Махелт.
– Ну конечно, сестренка, и я буду часто навещать вас. Не надейся так легко от меня избавиться.
– Тебе лучше сдержать свое слово, – погрозила ему пальцем Махелт. – Я тебя больше не отпущу.
– Я не посмею его нарушить, – криво усмехнулся Ричард.
– Полагаю, до вас дошли слухи, что король будет низложен накануне Вознесения?[16] – спросил Уилл.
Слуга заново наполнил кубки. Гуго с сомнением покачал головой.
– Я думал, вы слышали, ведь у вас есть земли на севере.
– В последнее время я жил во Фрамлингеме, – отрезал Гуго, – и меня не интересуют слухи.
Уилл проигнорировал намек оставить данную тему.
– Некий религиозный отшельник заговорил с королем, когда тот охотился на мятежников около Донкастера. Сказал Иоанну, что к Вознесению он перестанет быть властелином королевства.
– Вероятно, это то, чего желает Церковь, поскольку ее доходы оседают в сундуках Иоанна, – отмахнулся Гуго. – Всегда находятся люди со странными идеями в головах.
– Да, но этот отшельник проповедовал в городах и селах, поднимая столько шума, что Иоанн заключил его в темницу до дня Вознесения. Возможно, он что-то знает.
– Если и знает, он дурак, а не мудрец, раз болтает об этом на каждом углу… пусть даже за плату.
На этот раз Гуго испытал облегчение, когда Длинный Меч присоединился к собравшимся. Хотя Гуго был бы рад, лишись Иоанн короны до дня Вознесения, он не желал больше подвергать опасности себя и свою семью беспечными разговорами. Кто угодно может подслушать, а люди Длинного Меча верны королю.
Длинному Мечу не терпелось поговорить о военном корабле, который Иоанн строил для него в Портсмуте.
– Он будет вмещать сто двадцать бойцов, не считая команды и лошадей, – похвастал он.
– А не будет ли он неповоротливым? – спросил Ричард. – Это уже когг[17], а не военное судно.
– О, он не будет таким стремительным, как неф[18], но все же достаточно быстрым, а недостаток скорости возместит мощью, – уверенно ответил Длинный Меч. – Я наберу на него лучших арбалетчиков, каких можно купить за серебро, и у судна будут боевые башни на носу и корме.
Длинный Меч продолжал громко распространяться о своем корабле, постоянно рисуясь. Гуго раздражало подобное хвастовство, но он все равно слушал с интересом, поскольку был опытным моряком и неплохо разбирался в кораблях.
Король строил суда и набирал на них команды из-за угрозы вторжения Франции. Все знали, что король Филипп собирает армию, чтобы напасть на Англию, низвергнуть Иоанна, а на трон посадить принца Людовика. Иоанн использовал зиму для подготовки, собирая на южном побережье суда и войска, Длинного Меча он поставил во главе флота. И разумеется, с раздражением подумал Гуго, это означает, что у Длинного Меча должен быть лучший корабль.
* * *
Наслушавшись хвастливых речей Длинного Меча, Махелт оставила мужчин рассуждать об обшивке, штирбортах и приливах и присоединилась к женщинам, собравшимся у огня, в том числе к Иде и Эле. Последняя недавно прошла воцерковление после рождения второго сына, Ричарда. Волосы малыша отливали медью, напоминая о его царственном деде. Ида без конца склонялась над колыбелью, чтобы поворковать и погладить малыша по щеке.
– Господь благословил меня, собрав моих детей и внуков под одной крышей, – улыбнулась она. – Его щедрость не знает границ, и я благодарю Его от всего сердца.
– Я тоже благодарю Его, – сказала Эла.
В отблесках огня она светилась, словно юная Дева Мария. Уверенность Элы в себе возросла после того, как она скрепила брак с Длинным Мечом двумя сыновьями, выполнив свой долг. Она с любовью и гордостью взглянула на мужа.
– Я думала, моему супругу придется провести Рождество при дворе, но он сумел ненадолго вырваться.
– Это всегда нелегко, – с оттенком грусти произнесла Ида. Она сопровождала Махелт и Гуго в Солсбери, но графу пришлось остаться с королем. – От наших мужчин требуют слишком многого и нами часто пренебрегают. Дети наше единственное утешение… и внуки.
– Но без нас домашнее хозяйство развалилось бы, – откровенно возразила Махелт. – Кто отдает приказы стюардам и камергерам? Кто заботится о благополучии слуг, кормит и развлекает гостей? Кто вынашивает детей? И наши старания принимают как должное, но только если мы это позволяем.
Ида вздохнула и посадила маленького Роджера на колени, когда тот ненадолго оторвался от игр.
– Я тоже так думала. Винила себя и считала, что была недостаточно хорошей женой. Мне и сейчас порой так кажется, поскольку я знаю, что не исполняю всех желаний графа.
– Насколько я вижу, это граф не… – ощетинилась Махелт.
– Тише, тише, – предупреждающе подняла руку Ида. – Я не хочу, чтобы ты обвиняла его. Ты молода, нетерпелива и склонна к поспешным суждениям. – Она упрямо поджала губы. – Граф таков, каков есть. Мы оба таковы, какими нас сделало время. Даже если я переложу вину на него, это ничего не изменит. Порой у нас нет выбора. Скала может сопротивляться морю, но рано или поздно рассыплется в песок. Так и потребности короля и государства всегда одержат верх над потребностями жены. – Графиня прижала внука к груди и поцеловала в щеку. – А для женщины потребности ребенка всегда одержат верх над потребностями мужа. Так устроен мир. – Она умолкла и перевела дыхание. – Рано или поздно все мы покидаем друг друга. Рано или поздно все мы спим в одиночестве.
Махелт отвернулась, всей душой протестуя против подобной мудрости.
