мое смущение. Затем он поднимает на меня глаза и бросает на меня взгляд. — Мы собираемся сделать это снова с включенным светом.
Я смеюсь и падаю обратно на кровать. — Позже, пожалуйста. Я не думаю, что переживу еще один.
Он там надо мной через несколько секунд. Его рот находит мой, и он целует меня целую вечность. Я отчаянно хочу вернуть услугу, даже если я уверена, что не буду в этом так же искусна, как он был со мной. Когда я прошу его сесть на край кровати, и он понимает мое намерение, его взгляд становится закрытым.
Я отбрасываю свою нервозность и облизываю губы. Я не могу поверить в то, что собираюсь сказать. — Ты сказал мне, что заполнишь каждую мою дырочку своей спермой. До сих пор ты не сделал этого.
По его губам расплывается ленивая ухмылка. — Ты чертовски плохая, Вэл.
Я трусь одной щекой о его твердую длину, затем другой. Его пальцы путаются в моих волосах, но он позволяет мне контролировать свои движения. Я облизываю нижнюю часть его члена и провожу языком вокруг верхней части.
Он стонет. — Обхвати его ртом.
Да, и я заглатываю это настолько далеко, насколько могу, а это не так уж и далеко. Он толстый и длинный, и когда мой рот не достигает больше половины, я обхватываю рукой его основание.
Кажется, ему это нравится. Его дыхание становится тяжелее, чем больше я его глажу, и его хватка на мне крепче.
— Расслабь горло, — говорит он. — Ты можешь заглотить меня дальше, детка.
Он прав. Я сильнее упираюсь ягодицами в пятки, и он наклоняет бедра вперед так, чтобы между его членом и моим ртом образовалась прямая линия. Он толкается мне в горло, глаза слезятся, но каким-то образом мне удается не захлебнуться.
— Ты так хорошо справляешься, — шепчет он. — Черт, Вэл. Ты чертовски идеальна.
В следующий раз, когда он выходит, я вспоминаю, как восхитительно было, когда он сосал мой клитор, поэтому я пробую то же самое на нем. Он издает мучительный стон.
— Я наполню твой хорошенький ротик своей спермой, — выдыхает он. — Это то, чего ты хочешь, не так ли?
Я не могу говорить, но увеличиваю скорость, чтобы показать ему, что именно этого я и хочу, и через мгновение чувствую, как он напрягается еще больше и взрывается на моем языке.
Это первый раз, когда я попробовала мужчину. Вкус не совсем приятный, но, Боже, то, что он потерял контроль, уже само по себе достаточно восхитительно. Я падаю на руки и смотрю, как он пытается собраться. Он еле держит себя. Его локти упираются в колени, и он выглядит таким истощенным, таким разбитым, что это наполняет меня гордостью. Я сделала его таким.
Он подпирает лоб ладонью и смотрит на меня. — Я боюсь того, что ты сделаешь со мной после того, как попрактикуешься.
— Может быть, я свяжу тебя и поступлю с тобой по-своему, — говорю я. — Говорят, что расплата — это сука.
Он смеется и тянет меня к себе на колени. — Думаю, мне понравится такая расплата.
Я утыкаюсь лицом в его шею и улыбаюсь ему в кожу.
Чувство умиротворения омывает меня.
Я хочу, чтобы солнце не вставало.
Хотела бы я забыть обо всем и остаться с ним навсегда.
ГЛАВА 32
ВАЛЕНТИНА
Я просыпаюсь поздно и обнаруживаю, что Дамиано уже ушел. После того, как мы разобрали кровать и сменили простыни посреди ночи, мне потребовалось некоторое время, чтобы снова заснуть, и теперь я сонная.
Я моргаю, глядя на часы, висящие у него на стене. Там написано… половина первого дня.
У Джеммы занятия в десять утра, и, учитывая разницу во времени, я могу говорить с сестрой всего через несколько часов. Внезапно я резко проснулась. Что я ей скажу?
Я вскакиваю с кровати, одеваюсь и спешу вниз. Мартина на кухне, готовит, и когда она видит мой измученный вид, она вопросительно смотрит на меня. — Ты выглядишь так, будто опоздала на экзамен. В чем дело?
— Твой брат здесь?
Она качает головой. — Он ушел несколько часов назад. Я не знаю, куда он пошел.
Дамиано должен быть здесь, когда я поговорю с Джеммой. Мне нужно, чтобы он был здесь. Как быстро он превратился из человека, от которого я пыталась уйти, в человека, поддержки которого я жажду.
Мартина хмурится, глядя на мое встревоженное выражение лица. — Садись, Вэл. Я принесу тебе кофе.
Она тащит через остров тарелку с картофельными медальонами, увенчанными яйцами и ветчиной.
Я взбираюсь на один из табуретов — тот самый, на котором сидел Вито, когда они с Нело проходили мимо, — и беру вилку. Еда, как всегда, вкусная, и когда Мартина протягивает мне эспрессо, я выпиваю его залпом.
— Спасибо, — говорю я.
Она садится на стул напротив меня. — Что тебя беспокоит?
Я перемещаю картофель вокруг желтка. — Сегодня я поговорю со своей сестрой Джеммой.
Мартина потягивает свой эспрессо. — Разве это не хорошо? Я думала, ты сказала, что скучаешь по своим сестрам.
— Да, я просто… не знаю, что ей сказать. — Я встречаюсь с ясным карим взглядом Мартины. — Я чувствую себя виноватой за то, что оставила ее в Нью-Йорке.
— У тебя не было выбора, — говорит она. — У тебя не было времени забрать ее, когда мы убегали. Если бы мы остановились, нас могли поймать.
Я скрещиваю ноги на лодыжках. — Я знаю. Я никак не могла вытащить ее в то время, но, может быть, как только я доставила тебя в аэропорт, я могла вернуться за ней. — В тот момент, когда я говорю это, я понимаю, что это всего лишь детская фантазия. Я вздыхаю. — Честно говоря, я не уверена, что она вообще пошла бы со мной. Мне пришлось бы ей все объяснить. Ты, Лазаро и все, что привело к этому моменту.
Мой желудок скручивает. — Мой муж был плохим человеком, Мартина.
— Я знаю, — тихо говорит она, глядя на свою чашку. Она что-то вспоминает. Вещи, которые она не должна помнить ради меня.
— Настоящий вид, а не тот, который предупреждает тебя о том, какие они плохие, — говорю я, намекая на вчерашний разговор и мягко улыбаясь ей.
Она поднимает руку, чтобы скрыть смешок, и качает головой. — Не дразни меня. Я чувствую себя такой глупой из-за того, как я отреагировала. Наверное, я покраснела, как помидор.
Я смеюсь. — Не беспокойся об этом. Какова вероятность того, что ты увидишь его снова?
Ее выражение тускнеет. — Я полагаю, вряд ли.
Мы
