Винсент Миловичи не имел недостатка в замороженных закусках, но, видимо, никогда не видел зубной щетки. Я отвела от него взгляд и покосилась на одежду возле мусорной корзины.
Это были вещи Селены?
Да, это была ее рубашка, куртка и ботинки... выброшенные вместе с обёртками от еды. Потому что близнецы не думали, что они ей ещё понадобятся?
— Где Селена? Что вы с ней сделали?
Он растерянно ответил:
— Мы любили ее.
Во мне вскипела ярость:
— Ты её изнасиловал?
— Чтобы я изменил Ви? Ты с ума сошла?
Он был настолько возмущён, что я ему даже поверила.
Вот уж никогда бы не подумала, что почувствую облегчение, от того, что Винсент хранит верность Вайолет.
— Ты же говорил, что отведешь меня к ней.
Он снова оттянул воротник:
— Что за спешка? У нас есть уйма времени.
— Почему ты не хочешь, чтобы я её увидела? Стыдишься своих извращенных деяний?
Он ухмыльнулся.
— Любодеяний.
Я бросила на него выразительный взгляд в духе Селены. Серьёзно?
Он свёл чёрные брови.
— Мы гордимся своей работой, Императрица. Всегда гордились.
Работой?
— Но если тебе так уж невтерпеж...
Он потянулся к столу и нажал на кнопку. Отъехала часть стены, открывая камеру пыток. В нос ударила такая жуткая вонь, что меня чуть снова не вырвало.
На этом фоне палатка в лагере южной АЮВ напоминала кружок самодеятельности. Кроме известных мне приспособлений там было и много новых. Позорный столб, дыба, настоящая гильотина.
Бревна с кандалами. Окровавленные молотки и топоры на верстаке. Настенная панель с различными металлическими масками позора, ножовками, секаторами и другими хитроумными инструментами.
В вентилируемой яме горел большой костёр, рядом стоял стеллаж со щипцами и штырями. Один труп гнил на стуле с шипами; второй разлагается в подвесной клетке.
— Жертв поступает всё меньше и меньше, — Винсент вздохнул, словно был смущён скудным размахом кровопролития, — но теперь ты со своей способностью к регенерации станешь для меня нескончаемой видеоигрой.
Там же стояла кровать с мятыми простынями. Неужели близнецы спали здесь, среди трупов и вони.
— Где же Вайолет?
— Она всегда рядом.
— Если вы с сестрой обладаете силами Чудо-близнецов, то почему не ходите везде месте?
— Наши способности... развиваются.
Казалось, он считал это удачной шуткой.
В правом углу я увидела окровавленную деревянную колоду с воткнутым топором. Перед ней кто-то стоял на коленях.
— Селена?
Глава 39
Застыв на месте, она невидящим взглядом смотрела в одну точку. Полураздетая – в одних джинсах и бюстгальтере, опухшая от синяков, и похудевшая за считанные дни фунтов на двадцать. Спутанные длинные волосы спадали ей на лицо.
— Своим приездом вы нас прервали, — недовольно проворчал Винсент, — мы как раз собирались отрубить Лучнице руку.
Я бросилась к ней и опустилась на колени. Рядом с устрашающим лезвием топора на колоде лежала её вытянутая рука.
О, боже мой, чтобы удержать её на месте, они вбили ей в руку ржавый гвоздь. Это и стало последней каплей?
Убрав волосы с её лица, я отбросила их за плечи и заметила у неё на груди рубцующееся клеймо: два совмещенных треугольника с исходящими из них стрелами.
Во мне вскипел гнев. Из шеи вытянулась лоза и начала разветвляться у меня за спиной. Но теперь это был не зеленый ореол, а капюшон кобры.
Винсента передёрнуло от отвращения.
— Ты не можешь даже представить, как ты нам омерзительна, — он выставил вперёд руку с датчиком, — полегче, Императрица. Теперь, когда у нас есть ты, Лучница не так уж сильно нам и нужна.
Чёрт бы побрал этот датчик! Мне под силу совладать со своей яростью. Стиснув зубы, я заставила лозу свернуться.
Медленно втягиваясь, она спряталась мне под кожу. Я снова повернулась к Селене.
— Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, — никакой реакции, — Селена, ответь мне!
Ничего.
Я подняла взгляд на Винсента.
— Какого черта ты с ней сделал?
Он сел на край кровати.
— Дожидаясь исцеления руки Лучницы, мы держали ее стоя в вертикальном карцере с петлей на шее, заставляя балансировать на кончиках пальцев на раскалённой плите, — он говорил об этом так же непринуждённо, как и его воплощение, — смертных хватало всего на пару часов, но она продержалась несколько дней без еды и воды. Она стала чистым холстом, на котором мы могли оттачивать свое мастерство.
Если они с ней сотворили такое, то что же они сделали с Джеком?
— Сегодня мы собирались по одному отрубать ей пальцы, терзая осознанием того, что она никогда больше не сможет выпустить стрелу. Но Ви решила, что хочет отсечь руку Лучницы целиком. И я, разумеется обездвижив нашу пленницу, начал точить топор, — он вздохнул, — чего не сделаешь ради любви.
Мои когти начали сочиться ядом. Мне не терпелось вогнать их в его лоснящиеся обвисшие щёки.
— Когда вы прибыли, я как раз занёс топор и задержал его над головой для пущего эффекта. Я ожидал рыданий и мольбы – ты же знаешь, как это всегда бывает с пленниками. Но из твердокожей Лучницы не вышибешь слезу. Она просто сломалась. Ви считает, что она была обучена отключать чувства перед лицом пыток. А я думаю, Лучница вырубилась, потому что впервые увидела мою сестру.
По спине пробежал холодок.
— Но почему это ввело Селену в ступор?
Со мной будет то же самое?
Очередная ухмылка.
— Сама увидишь.
Я сглотнула.
— Раз ты здесь, мы повременим с рукой Лучницы в надежде, что ты сможешь вывести её из оцепенения. Она должна в полной мере прочувствовать наше мастерство... — он прервался и посмотрел куда-то позади Селены, — секундочку. У нас непредвиденная ситуация. Он встал, обошел её и остановился у большой лужи крови…
— Это кровь Селены?
В ответ он закатил белесые глаза. Свободной рукой вынул из кармана джинсов складную опасную бритву и щелчком раскрыл её. Затем полоснул себя по руке со стоном... удовольствия? И вытянул порезанную руку с датчиком над лужей.
Когда упала первая багровая капля, воздух над поверхностью лужи заколебался, словно накаляясь. Я почувствовала силу, как при творении Финном иллюзий.
— Ты создаёшь воплощение.
Винсент сложил бритву и спрятал её обратно в карман.
— Своих детей мы производим на свет рядом с узниками, чтобы они без промедления постигали ремесло любви.
Чтобы дать Джеку и Арику время добраться до нас, мне нужно было вовлечь его в разговор.
