– Ты шутишь? – спросил Гилл. – В нашем распоряжении – лучшие инженеры.
– А дядя Хафиз никогда не воротил носа от такого прибыльного дела, как торговля оружием, – добавил Рафик. – Мне навскидку приходят в голову как минимум шесть торговцев, которые могут снабдить нас всем необходимым в любую минуту.
– Хорошо, – сказала Акорна. – Мири и Карлье, как вы понимаете, во всем, что связано с оружием, нам не помощники, но что касается смешивания сока с соленой водой – с этим проблем не возникнет. Нам надо вернуться в Мир Лозы. Мы, линьяри, должны пообщаться с растениями, а также исцелить их, если нападение кхлеви причинило какой-то вред.
– Хорошая мысль, – сказал Гилл. – Некоторые торговцы, не принадлежащие к Дому Харакамянов, могут не согласиться оборудовать свои корабли торпедами, но если судить по тому, что мы видели в этом секторе, данное действие будет наиболее разумным из всех возможных. Возможно, если мы покажем записи, сделанные лунной камерой – те, на которых виден эффект, производимый соком на кхлеви, – будет проще убедить скептиков внести необходимые изменения в конструкцию космических судов.
– Я поговорю со всеми, у кого возникнут возражения, и прослежу за тем, чтобы они увидели запись, – сказала Акорна. – В конце концов, эти изменения помогут им защитить себя от нападения кхлеви. – Она помолчала. – Конечно, если Дом Харакамянов оплатит стоимость работ, убедить их будет намного легче.
Рафик засмеялся.
– Ты уже мыслишь, как торговец; но пока еще не как приемная дочь Хафиза! Как бы то ни было, я разрешаю действовать так, как ты предлагаешь. Уверен, чтобы отменить мое распоряжение, старый лис вернется даже из небытия! Но пока он не вернулся, мне потребуется твоя помощь. Надо заставить торговцев сплотиться, хотя бы на время кризиса. Я сделаю все, что в моих силах, но я, увы, не обладаю даром Хафиза повелевать людьми…
– Посмотрим, что я смогу сделать, – сказала Акорна. – Кстати, Ари и я перестаем быть поборниками мира, как только дело доходит до кхлеви. Мы оба будем рады помочь в разработке, а может быть, и в установке торпед, особенно если это поможет спасти «Акадецки»… – тут ее голос прервался.
– Конечно же, – рассудительно сказал Гилл. – Но пока у нас нет ни одного доказательства того, что к пропаже Калума, Хафиза и детей имеют какое-то отношение кхлеви.
– Действительно, нет, – согласился Рафик. – Но мне кажется весьма подозрительным такое совпадение: корабль пропал вскоре после нападения кхлеви. Думаю, не имеет значения, есть у нас доказательства или нет – в любом случае следует быть готовыми к худшему.
– Конечно же, – задумчиво сказала Акорна, – сок – не единственное, что может убить кхлеви. Торговцы, которые не согласятся установить торпеды на свои суда, все же имеют другое оружие, которое может послужить им защитой.
– Да, – сказал Ари. – Кхлеви привыкли нападать на народы вроде нас и нириан, народы, которые не отвечают ударом на удар и не пользуются оружием.
Гилл ухмыльнулся.
– Все мы видели, что взрываются их корабли не хуже прочих, если пальнуть по ним из артиллерии.
Рафик проворчал себе в бороду, которую он отрастил, чтобы выглядеть более представительно:
– Все это правда, но сок – наиболее эффективное оружие из всего использованного ранее.
Акорна и Ари поднялись с места. Рафик почувствовал укол грусти. Их малышка уже совсем выросла, стала прекрасной молодой дамой, и, похоже, уже выбрала себе спутника жизни. Он понадеялся, что все они проживут достаточно долго, чтобы посмотреть на «внучат»-линьяри.
Его размышления прервал голос Акорны:
– Надеюсь, с ними все в порядке. Не могу даже думать о том, что они могли попасть в лапы кхлеви.
Конечно же, сбой в компьютерной системе был делом временным, и Хафиза раздражало то, что Калум относится к этому настолько серьезно. Его продиктованные паникой действия испортили всю сказку, а ведь дети вели себя так тихо и слушали Хафиза так внимательно! Между прочим, именно такое взаимодействие между людьми было для него наиболее приятно. К детям это относилось в полной мере, даже больше, чем ко всем прочим.
Для двух компьютерных магов (имелись в виду он и Бэрд), да еще с помощью кого-нибудь из детишек (кое-кто из них оказался довольно одаренным в этом отношении), починка компьютера – дело такое, что проще не придумаешь. Если не загружать систему голограммами, энергия скоро восстановится, заработают и все службы корабля.
Включая экран связи и телескопическое смотровое окно. Хафиз уже заканчивал некоторые навигационные расчеты, когда Бэрд похлопал его по плечу и указал на смотровое окно.
– Да, да, – сказал Хафиз, бросая взгляд наверх. – Очень хорошо, что оно работает… – и тут он остановился, уставившись на зловещего вида судно, заполнившее собой видимое пространство. – Ой-ой-ой, мой мальчик! – сказал Хафиз. – Давай-ка выбираться отсюда, и немедленно!
– Я бы с удовольствием, – сказал Калум. – Да только это невозможно. Они удерживают нас лучом.
Дети обменивались встревоженными восклицаниями, некоторые плакали. Двое линьяри, Мати, умеющая так талантливо обращаться с голограммами, и Таринье, подобрались ближе к консоли.
Неожиданно загорелся экран связи, и на них уставилась омерзительная жучиная морда. Впрочем, скоро она пропала, а вместо нее появился линьяри, которого мучили кхлеви.
– Нет, о нет! Только не это, – сказала Мати.
Пилот корабля кхлеви, название которого звучало приблизительно как «Четырнадцать хрусть и два щелк», был первым, направившим луч на судно с признаками жизни.
Как только он захватил его, то не удержался и посмотрел, какие плоды принесли его ум и отвага. Он едва поверил своим глазам: какая удача! Корабль был полон людьми, и большинство из них еще не вступило в пору зрелости! До чего же это понравится Молодняку! А самое замечательное было то, что на борту оказалось двое однорогих.
С ликованием, которое было омрачено лишь прибытием отставших товарищей, он начал демонстрировать методы, применяемые кхлеви для общения с чужими расами. Нириане оказались малоинтересны, так что пилот решил порадовать однорогое зрелищем расчленения тела последнего пленника из их народа.
Эта картина должна была сделать их эмоции более нежными, заставить их визжать всю дорогу к родному миру кхлеви, чтобы их чувствами можно было насладиться, прежде чем скормить физическую оболочку Молодняку. То, что останется от физической оболочки.
Пилот не удержался от искушения понаблюдать за реакцией на протранслированную съемку перед тем, как выковырять их из трюма – и людей, и сладких однорогих. Та однорогая, что была поменьше размером, глядела на него, оскалив зубы. Потом подняла какую-то металлическую канистру, погрузила в нее руку в перчатке, вытащила оттуда пригоршню ужасного, разъедающего панцирь сока, и размазала его по экрану устройства связи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
