class="p1">— Используют как живой проводник. — Кардинал закрыл глаза. — Моё тело проводит энергию лучше металла. Результат того, что случилось после взрыва в Пустоши.
— Взрыва?
— Рад-граната. Я увёл химер, взорвал гранату в тоннеле. Чудовища погибли, а я... — Он помолчал. — Синяя пыль спасла в первые секунды. Успел укрыться за обломками, скорость помогла. Но радиация... она работает медленно.
— Что произошло потом?
— Умирал несколько дней, не знаю. Медленно, мучительно. Радиация выжигала меня изнутри. — Кардинал посмотрел на Химеру. — А потом пришла она. Уже... изменённая.
— Не могла тебя бросить, — тихо сказала Химера. — Даже после того, как стала другой.
— Она вытащила меня оттуда, привезла к Мазаю. Сказала, что есть способ сохранить жизнь. — Кардинал откашлялся кровью. — Микс пылей. Особый состав, который поддерживает организм, разрушенный радиацией. Раз в сутки — и я существую. Без него умру за часы.
— И взамен ты умираешь здесь?
— Не только взамен. — В голосе появилась странная убеждённость. — Понимаешь, Броня, я видел, что творится в Мешке. Форты грызутся друг с другом. Пираты режут караваны. Твари рвут людей каждую ночь. Бесконечная война всех против всех.
— И?
— А Мазай предлагает выход. Объединить форты, подчинить тварей, прекратить хаос. — Кардинал попытался приподняться. — Да, методы жёсткие. Да, многие пострадают. Но если не сделать это сейчас, через поколение Мешок превратится в кладбище.
— Поэтому ты согласился?
— Поэтому я принял свою роль. — Он закрыл глаза. — Кто-то должен заплатить за грехи этого мира. За все убийства, предательства, жестокость. Я видел это изнутри — как люди звереют, как теряют человечность. Если моя боль поможет остановить это...
— Ты думаешь, страдание искупает вину?
— Думаю, что кто-то должен взять на себя тяжесть выбора. — Кардинал открыл глаза. — Мазай несёт груз власти. Химера — груз изменений. А я... я несу груз надежды. Надежды, что этот ужас когда-нибудь кончится.
— Но цена...
— Цена всегда высока. — Кардинал схватил его за руку. — Вопрос только — кто готов её заплатить. И стоит ли то, что покупаем, того, что отдаём.
Приступ кашля прервал его. На губах выступила кровь.
— Броня, будь осторожен с машиной. Она меняет не только тело. Меняет суть. Я это чувствую. С каждым подключением становлюсь... меньше. Как будто растворяюсь.
— Время, — сказала Химера.
— Ещё минуту. — Кардинал не отпускал руку Егора. Хватка слабая, но настойчивая. — И когда придёт время выбирать — выбери жизнь. Не мою, не чью-то ещё. Свою. Потому что мёртвый герой никому не поможет.
— Я найду способ помочь.
— Не надо. Я сделал свой выбор. — Кардинал отпустил его руку. — Иди. И помни — каждый путь к цели требует жертв. Важно только, чтобы цель того стоила.
Химера потянула Егора к двери. Последний взгляд — Кардинал закрыл глаза, откинулся на подушку. Машины продолжали гудеть, поддерживая в нём жизнь. Или то, что от неё осталось.
В коридоре Егор остановился.
— Сколько ему осталось?
— Месяц. Может, два. — Химера не смотрела ему в глаза. — Если повезёт.
— И ты спокойно это говоришь?
— А что мне делать? Рыдать? Рвать волосы? — Она резко повернулась к нему. — Я вытащила его оттуда полумёртвым. Дала шанс выжить. Без меня он бы умер в первый же день.
— Чтобы стать батарейкой для машины?
— Чтобы послужить великой цели. — Но в голосе не было уверенности. — Пойдём. Осталось последнее.
— Что?
— Испытание. Мазай хочет увидеть твои способности в деле.
***
Арена располагалась в подземном комплексе. Огромный зал, размером с футбольное поле. Стены из армированного бетона, потолок теряется в полумраке. Трибуны для зрителей — пустые, только в ложе Мазай и несколько приближённых.
— Простое испытание, — объявил правитель, его голос усилен динамиками. — Покажи, на что способен. Убеждать не обязательно. Выжить — обязательно.
Ворота на противоположном конце арены открылись. Запах ударил в ноздри — звериный, острый. Страх и агрессия.
Первыми вышли синие. Десяток молодых особей, нервных, агрессивных. За ними — красные, массивные, уверенные в своей силе. Жёлтые держались в стороне, их глаза светились в полумраке. Даже несколько зелёных — редких, опасных своей неуязвимостью.
Сотня тварей. Целая армия.
Егор стоял в центре арены, чувствуя их эмоции. Голод. Страх. Злость. Их держали взаперти, морили голодом, готовили к этому моменту.
— Начинайте! — приказ Мазая.
Твари ринулись вперёд.
Егор закрыл глаза, открылся их эмоциям полностью. Волна чужой ярости захлестнула, грозя смыть его личность. Но он удержался, нашёл центр в себе.
Первая синяя замерла в прыжке. Недоумение в её сознании — почему остановилась? Егор не приказывал. Он... попросил. Показал себя не угрозой, а частью общего целого.
Вторая синяя села на задние лапы, склонила голову. Третья подошла ближе, обнюхала. Не враг. Свой.
Красные замедлились, сбитые с толку поведением синих. Егор потянулся к ним — не доминировать, а понять. Они были голодны. Злы. Но под этим — страх. Страх боли, которую причиняли в лабораториях.
Я понимаю, передал он без слов. Понимаю вашу боль.
Первая красная опустила голову. Вторая легла, показывая подчинение. Не из страха — из признания.
Жёлтые оказались сложнее. Их разум работал иначе, более абстрактно. Но и они откликнулись. Камни, поднятые телекинезом, мягко опустились на землю.
Через десять минут сотня тварей окружала Егора мирным кольцом. Некоторые лежали, другие сидели. Молодая синяя тёрлась о его ногу, как домашняя кошка.
На трибунах воцарилась тишина.
— Впечатляет, — голос Мазая нарушил молчание. — Очень впечатляет. Ни команд, ни принуждения. Чистая эмпатия.
Он поднялся, спустился на арену. Твари расступились, пропуская его. Но Егор чувствовал их напряжение. Страх. Ненависть. Они знали этого человека. Знали, что он источник их страданий.
— С правильным усилением ты сможешь контролировать тысячи. Десятки тысяч. — Мазай остановился в метре от него. — Представь: вся армия тварей под твоим началом. Ты поведёшь их на благо человечества.
— Или на бойню.
— Если потребуется — и на бойню. — Мазай не стал отрицать. — Но предпочтительно — к миру. Твари под контролем перестанут быть угрозой. Станут ресурсом.
— Рабами.
— Слугами. Есть разница. — Мазай обвёл жестом арену. — Что ты выбираешь? Будущее, где люди прячутся за стенами? Или будущее, где человек — хозяин Мешка?
Егор молчал. Вокруг него твари ждали. Чувствовали его
