— Только такая худенькая, — озабоченно пробурчал сеньор Падрони. — Как она будет рожать наших внуков?
— Джо! — усмехается жена. — По-моему, ты слегка торопишь события!
— Во-первых, — назидательно ответствует ей супруг, — я знаю своего сына! А во-вторых, она попробовала твоего фирменного угря!
Тереза Падрони отвечает на это мягким смехом.
— Кааайл… — они наконец-то отрываются друг от друга.
— Что? — он и не думает ее отпускать далеко, не дальше пары сантиметров. Их снова оставили одних и в полутьме, милосердно погасив свет. Но это не будет длиться долго, он знает своих родственников, поэтому не собирается тратить время попусту.
— А ведь я так и не сказала тебе «Да», — шепчет она с легкой поддразнивающей улыбкой.
— Не страшно, — успокаивает он ее. — Скажешь «Да» в церкви, священнику. А мне не обязательно. Я, — легкий поцелуй в губы, — и так все прекрасно понял.
У него идиотски-счастливый и безобразно-самодовольный вид. И Ник просто не может удержаться. Испытывает острое желание проверить, что это все взаправду, на самом деле, и он серьезен.
— У меня есть условие! — она так натуралистично надувает губки, что Кайл забывает обо всем, кроме этих очаровательных пухлых губ прямо перед его губами. Да ну его, это условие, он хочет ее целовать, в надутый сексуальный ротик!
— Кааайл! — ее ладошки упираются ему в грудную клетку. — Тебе что, не интересно?!
— Интересно! Я согласен, — он снова пытается ее поцеловать.
— На все?!
— На все! — но потом осторожность все же просыпается. Он вздыхает. — Ну, что там еще за условие?
— Я хочу… — Ник приходится импровизировать, — выходить замуж в гоночном комбинезоне, вот!
— В комбинезоне?! Хм… — Кайл хмурит лоб. — Неожиданно. То-то падре Лоренцо удивится. Хотя, с другой стороны… Думаю, нет такого закона, который бы запрещал венчаться в комбинезоне. Так что… я согласен!
— Согласен?!
— Да, — абсолютно серьезно кивает он. — А что? Отличная идея, по-моему. Никаких расходов на платье. Возьмем один из твоих гоночных комбинезонов с прошлого сезона. Кстати, я тебе говорил, что ты потрясающе смотришься в комбинезоне?
— Подожди…
— Нет, мне эта идея определенно нравится! А снимать как удобно, одна «молния» — и все! — Кайл даже довольно зажмурился, видимо, представляя сам процесс расстегивания «молнии» на Ник. — Никаких лишних трат времени, ррррраз — и ты голая. О, да, мне ОЧЕНЬ нравится! Все, решено — венчаешься в комбинезоне!
— Нет, не хочу! Я передумала!
— Нет уже, милая, — приторно улыбается Кайл. — Твое желание для меня — закон. Комбинезон — так комбинезон!
— Кайл!!! — Ник невесть откуда взявшимся жестом капризной избалованной наследной принцессы топает ножкой. — Прекрати!!! Я хочу платье! Красивое белое платье!
— Конечно, любимая, — он прячет улыбку за поцелуем. — Как скажешь. Платье так платье…
— Ой, они уже про платье говорят! — от лестницы слышен звонкий голос Симоны. — Люци, беги сюда скорее!
Потом, когда их тормошили и поздравляли Симона и Лучиана, а рядом с деланно снисходительным видом стоял Тома… Ник вдруг поняла, что не испытывает ни смущения, ни неловкости. Прижимаясь щекой к плечу Кайла и слушая, как он со смехом отбивается от сестер и их поистине «щенячьих» восторгов по поводу только что произошедшего знаменательного события и его не менее знаменательных последствий, Ник чувствовала, что… она может не беспокоиться. Что он все сделает правильно, что ему можно доверять. И что она принадлежит ему, так же как он принадлежит ей. Ее пилот. Ее любимый. Ее Кайл.
Кажется, пора снова начинать верить в чудеса.
На свадьбе на Ник было такое пышное платье, что оно едва поместилось в проходе церкви, и для ведущего ее Лавиня нашлось совсем немного места. Но Этьена это не смущало. Он был крайне внушителен, ведя под торжественные звуки органа племянницу к алтарю. А уж взгляд, которым он одарил Кайла, передавая ему руку Ники…
Только жениха этот взгляд совершенно не впечатлил. Во-первых, никого, кроме Ники, он не видел. Ну а во-вторых… Он понимал и уважал Лавиня. Тот отвечал за Ники и оберегал ее, как мог. Но теперь за Ники отвечает Кайл. И Этьену придется с этим смириться.
Кстати, знакомство будущих родственников началось весьма бурно. Джо Падрони пришел в праведное негодование от того факта, что кто-то (в данном конкретном случае — Этьен Лавинь) не считает его старшего сына образцом безупречности и имеет сомнения в том, что он достоин Николь. Нет, Ники — это, безусловно, сокровище, но ведь и его мальчик не на помойке найден! А Этьен упрямо стоял на своем и утверждал, что, будь его воля…
В общем, обстановка слово за слово ощутимо накалялась, пока в дело не вступило тяжелое оружие — дипломатические способности Терезы Падрони и бутылка граппы. После распития каковой родственники разошлись, полные наилучших чувств друг к другу. Джо был преисполнен благоговейного восхищения тем, что, как выяснилось, Ник и ее дядя из числа — обедневших, но все же! — чистокровных потомственных французских аристократов. А Этьен, поближе познакомившись с родителями Кайла, здраво рассудил, что у таких чудесных людей не мог родиться совсем уж полный подонок. Наверное, он все же был к Кайлу чересчур предвзят.
— Джузеппе Кайл Падрони, согласен ли ты взять в жены Николь Бенедикт (тут Кайл удивленно распахнул глаза, а Ники лишь пожала плечами. Не он один с сюрпризами в имени!) Хант в жены, хранить ей верность в счастье и в несчастье, во здравии и болезни, а также любить и уважать во все дни жизни, пока смерть не разлучит вас?
— Да, — ответил жених без запинки. За ее смех по поводу «Джузеппе» он своей «Бенедикт» отомстит потом, позже. А сейчас надо делать то, зачем они здесь.
— Николь Бенедикт Хант, согласна ли ты взять в мужья Джузеппе Кайла Падрони, хранить ему верность в счастье и в несчастье, во здравии и болезни, а также любить и уважать во все дни жизни, пока смерть не разлучит вас?
Ник делает паузу, совсем крошечную, едва заметную, но достаточную, чтобы его глаза полыхнули негодованием за столь несвоевременное озорство. Но потом, конечно же…
— Да.
Ее нежная улыбка и сияющие сквозь прозрачную ткань глаза сполна компенсируют эту шалость.
Священник говорит приличествующие случаю слова, но реагирует Кайл на главное. И, откинув невесомый занавес фаты, он целует свою жену перед Богом и перед людьми.
Падре Лоренцо произносит завершающие слова обряда бракосочетания, стараясь не обращать внимания на то, где именно находится рука новобрачного во время поцелуя. С другой стороны — чего ждать от мальчишек Падрони?! И потом, наблюдая такой, возможно, не совсем уместный в стенах храма пыл новоиспеченного супруга, старый падре уверен — он еще успеет застать ту же самую компанию под сводами своей церкви на крестинах первенца этой вот парочки. Даст Бог, успеет.
