И вдруг послышался шум приближающейся машины. Этот звук сразу привел меня в чувство. Сунув ключ в замок зажигания, я уже было собрался повернуть его, но такси остановилось прямо напротив «Мэддокс-Армз». Я заколебался.
Из машины вышел человек с чемоданом, бегом поднялся по ступенькам и вошел в дом. Такси отъехало.
А если это тот самый Эд, который звонил Долли?
Я свернул в первую же боковую улочку, где было припарковано несколько машин. Если это действительно он, глупо было его упускать.
Заперев салон, я быстрыми шагами прошел к перекрестку. Оглянувшись, я направился в сторону дома. Когда до него оставалось ярдов пятьдесят, отошел в тень и принялся терпеливо ждать.
Прошло минут пять, показавшихся мне вечностью, наконец человек с чемоданом торопливо сбежал по ступенькам.
Я вышел из тени и направился в его сторону быстрой походкой человека, возвращающегося с затянувшейся вечеринки и мечтающего поскорее попасть домой.
В тот же миг человек с чемоданом увидел меня, вздрогнул и, развернувшись, торопливо засеменил в противоположную сторону.
Я чуть прибавил шагу. Плохо, если он догадается, что я интересуюсь его персоной.
Едва он скрылся за углом, я припустился бегом и в самый последний момент увидел, как он свернул в темный переулок.
Я, как спринтер, преодолел дистанцию до переулка и заглянул туда. Судя по всему, он направлялся на стоянку такси, которая находилась на следующей улице. Я торопливо направился туда и успел заметить, как он сел в первую машину из трех, стоявших там, и машина тут же отъехала.
Скрываться дальше не было смысла, я бегом преодолел последние ярды, открыл дверцу и плюхнулся на сиденье рядом с водителем.
— Поезжайте за этой машиной, — торопливо сказал я. — Не упустите ее, пять долларов сверх счетчика — ваши. Только осторожно, пассажир не должен видеть, что мы преследуем его машину.
Машина тут же сорвалась с места.
— Знаете, мистер, сказал водитель, — машин сейчас нет, так что прятаться не за кого. Но я слышал, как пассажир сказал, что ему нужно в отель «Вашингтон».
— А вдруг он сказал это для отвода глаз? — возразил я. — Терять его нельзя.
— В случае чего Элф скажет, куда он его отвез. Я его хорошо знаю. Так что лучше ехать прямо туда, иначе они нас засекут.
Я не колебался.
— О’кей, едем туда.
— Это правильно, — одобрил водитель и, тут же свернув в боковую улочку, прибавил скорость. — Вы, небось, частный детектив?
— Точно, — соврал я, понимая, что в противном случае мне пришлось бы объяснять, чего ради я преследую человека в столь поздний час. — Если я потеряю его, то распрощаюсь с работой.
— Не потеряем, — сквозь зубы пробормотал водитель и заложил такой крутой вираж, что протестующе завизжали шины. — Сейчас будем на месте.
Мы были возле отеля через пять минут. Остановив машину в полусотне ярдов от входа, водитель повернулся в мою сторону и подмигнул.
— Мы первые, но Элф вот-вот будет здесь. Мне подождать?
— Да.
Я вытащил пачку сигарет и предложил закурить. Затягиваясь, я смотрел в ветровое стекло. Это был третьеразрядный отель из тех, в которых любят останавливаться заезжие коммивояжеры. Неоспоримым достоинством было то, что отель располагался рядом с вокзалом.
Минуты три мы сидели и ждали, и когда я уже начал было думать, что человек с чемоданом безвозвратно потерян, к отелю подкатило такси. Из салона выбрался человек с чемоданом и торопливо направился к входу в отель.
— Что я говорил? — водитель довольно улыбнулся.
Я расплатился по счетчику и сверх того добавил пять долларов.
— Очень вам обязан. А сейчас пришло время побеседовать с этим любителем поздних прогулок.
— Может быть, я чем-то могу вам помочь?
— Вы и так уже здорово меня выручили. Не нужно.
Пожав руку водителю, я вышел из машины и зашагал к отелю. Перед вращающейся дверью я остановился.
Человек с чемоданом обращался к портье, пожилому лысеющему мужчине, на лице которого застыла маска полнейшего безразличия ко всему на свете. Прямо над их головами висела лампа, свет от которой падал на человека с чемоданом, так что я имел возможность хорошо рассмотреть его.
Он совсем не подходил Долли для совместного путешествия. Небольшого роста, коренастый, на вид лет шестьдесят. Красный цвет лица, равно как и приличное брюшко, выдавали в нем большого любителя пива. Мешковато сидевший костюм давно нуждался в чистке, точно так же, как и туфли. Серая фетровая шляпа полиняла на солнце. На нем была только одна новая вещь — бледно-голубой галстук с желтой лошадиной головой.
Разговаривая с портье, он поминутно вытирал лицо грязным носовым платком, и даже я со своего наблюдательного места мог видеть, насколько тот нервничает.
Наконец незнакомец вытащил деньги и положил перед портье, а тот подтолкнул ему книгу регистрации. Торопливо расписавшись, человек с чемоданом взял протянутый ключ и засеменил к лестнице.
Я выждал некоторое время, потом толкнул вращающуюся дверь и вошел в вестибюль.
Пожилой, измученный постоянным недосыпанием портье, окинул меня равнодушным взглядом.
Я подошел и оперся на стойку. При первом же взгляде на него становилось понятно: если хочешь получить нужную информацию, нужно действовать самым примитивным, но безотказным здесь методом.
— Только что наверх поднялся человек. Я бы хотел узнать, кто он такой, — не допускающим возражения тоном сказал я, вытаскивая бумажник и демонстрируя десятидолларовую банкноту. Предоставив возможность портье полюбоваться ею, я свернул банкноту вчетверо и сунул между средним и указательным пальцами левой руки, откуда она торчала, словно флаг. Дабы портье мог постоянно держать ее в поле зрения, я положил левую руку на стойку.
Взгляд портье тут же переместился с моего лица на вожделенный предмет. Я увидел, как нервно раздуваются ноздри его сплющенного носа, а глаза принимают осмысленное выражение.
— Мы не даем сведений о постояльцах нашего отеля, — неуверенно начал он. — Кто вы, мистер?
— Человек, готовый купить сведения за десять долларов.
Он втянул голову в плечи и даже на мгновение прикрыл глаза, морщины избороздили его узкий лоб. Так он был похож на тощую нахохлившуюся курицу.
Снова открыв глаза, он как загипнотизированный сфокусировал взгляд на банкноте.
— Вы не коп, — пробормотал он, как бы обращаясь к самому себе. — И не частный детектив.
— Ну и что с того. Так как его зовут?
Рука портье — похоже, он не мыл ее с неделю — робко двинулась в направлении банкноты, но когда до цели оставалось не более двух дюймов, я отодвинул руку подальше.
— Так как его имя?
Он обреченно вздохнул.
— Понятия не имею. Запись в книге наверняка фальшивая. — Портье перевернул книгу, чтобы я мог прочесть последнюю запись.
«Джон Тернер, Сан-Франциско» — было написано неровным косым почерком.
— Тернер, — пробормотал портье. — Да если бы я за каждого Тернера, которых в этой книге хоть пруд пруди, получал по десятке, то давно бы разбогател и бросил эту проклятую работу.
— Он не объяснил, почему прибыл так поздно? Сколько он здесь пробудет?
Портье вновь втянул голову в плечи.
— Если я буду держать деньги в руках, мистер, моя память заработает значительно лучше. Старость, знаете ли, пагубно действует на нее.
Я уронил банкноту на стойку.
— Пусть пока полежит здесь, возможно, это освежит вашу память.
Наклонившись, он еще некоторое время рассматривал банкноту, потом спросил:
— Так что конкретно вы хотели узнать, мистер?
Я повторил вопрос.
— Он сказал, что опоздал на последний поезд и уедет первым же утренним. Просил разбудить в семь утра.
— Куда идет поезд?
Портье огорченно развел руками.
— Он этого не сказал. Но только не в Сан-Франциско. Утренних поездов в том направлении нет. Может, в Сан-Диего. Последний поезд в Сан-Диего ушел как раз в половине третьего ночи, а завтра утром уходит в половине восьмого.
Поразмыслив над полученной информацией, я спросил:
— В каком он номере?
Положив палец на банкноту, портье начал медленно придвигать ее к себе.
— В двадцать восьмом, но пропустить наверх я вас не могу. Для этого нужно снять номер.
— Двадцать девятый или двадцать седьмой свободны?
Он посмотрел через плечо на доску с ключами, затем, не убирая палец с банкноты, левой рукой снял с крючка ключ от двадцать девятого номера. Положив его передо мной, он, словно ящерица, слизывающая муху, смахнул банкноту со стойки.
— Два доллара за ночь, мистер. И номер не из худших, смею заметить. У него, во всяком случае, гораздо хуже.
Я вытащил из бумажника еще два доллара и взял ключ.
— Если я не встану сам, — велел я, — разбудите меня в половине седьмого.
