На ней было платье из желтого шелка, плотно облегавшее ее прелести, так что издали в свете прожектора она выглядела весьма неплохо. Для разогрева публики она спела две латиноамериканские песенки. Голос был слабенький, но по крайней мере она не фальшивила. Спасал микрофон, без него ее никто не услышал бы и на расстоянии десяти ярдов. Пела она без души, и жиденькие хлопки лишь с большой натяжкой можно было назвать аплодисментами.
Она ушла с подиума, и посетители вновь принялись за танцы.
Я сделал ревизию бумажника, нашел обрывок какой-то бумажки и написал записку следующего содержания: «Не хотите ли выпить со мной? Надеюсь, сегодня утром вы не набрали в туфли песка».
Рисковал я прилично, но скорее всего, на такое она и клюнет. Поманив ближайшего официанта, я сунул ему записку вместе с пятидолларовой банкнотой и попросил отдать певице.
Через пару минут он появился. Я как раз допивал вторую порцию виски.
— Долли ждет вас в гримерной. — В его взгляде сквозило откровенное любопытство. — Через эту дверь, потом налево, а там увидите дверь с нарисованной звездой.
Я поблагодарил его.
Он чуть выждал в надежде получить еще одну банкноту, но по моему поведению понял, что ничего не обломится, кивнул в ответ и ретировался.
Прикончив виски и уплатив по счету, который раза в три превышал разумный предел, я отправился в указанном направлении и очутился в узком коридоре. Ярдах в трех виднелась давно требующая ремонта дверь с аляповато нарисованной звездой. На мой стук изнутри послышался женский голос:
— Войдите.
Я повернул ручку и шагнул в небольшую комнату, меблированную более чем скромно: зеркало, туалетный столик, шкаф, два стула, ширма в углу, на полу вытертый до основы коврик.
Перед зеркалом, наводя макияж, сидела Долли. На ней был халат из красного шелка, чуть распахнувшийся, так что я имел возможность созерцать ее великолепные ноги в нейлоновых чулках.
На столике перед ней в окружении косметики стояла початая бутылка джина и бокал, наполовину наполненный либо джином с содовой, либо чистым джином, на глаз определить было невозможно.
Она не оглянулась, так как имела возможность видеть мое отражение в зеркале.
— Я так и подумала, что это вы. Как насчет выпить? Где-то у меня был второй бокал.
— Благодарю, не надо. Сегодня я пью только виски. В общем-то я хотел угостить вас.
Она приблизилась к зеркалу, смахнула кисточкой пудру с темных бровей.
— Чего ради?
Мне показалось, что она уже прилично на взводе.
— Понравилось исполнение вами песен, вот я и решил, что бутылка шампанского за доставленное удовольствие будет в самый раз. — Я внимательно наблюдал за ней. — К тому же хотел поговорить с вами.
Она сделала пару глотков, и по тому, как ее передернуло, я понял, что в бокале чистый джин.
— Но я вас совершенно не знаю.
Глаза ее подернулись дымкой, что указывало на сильную степень опьянения, но она еще соображала, что говорит и что делает.
— Мое имя Честер Скотт. Живу и работаю в этом городе.
— Скотт? — Она замолчала, как бы пытаясь что-то вспомнить. — Честер Скотт? Где-то это имя я уже слышала.
— Надо же…
От усилий вспомнить она даже наморщила лобик.
— Да-да, слышала… Так вам понравилось мое исполнение… Не угостите ли сигаретой, мистер Скотт?
Я протянул ей сигарету, щелкнул зажигалкой, потом закурил сам.
— Пели вы достаточно профессионально, но оформление никуда не годится.
— Знаю. — Она выпустила дым к потолку, потом сделала пару глотков джина. — Вы слышали, какие были аплодисменты? Можно подумать, они аплодировали в перчатках.
— Это не тот сорт публики.
Она сделала капризную гримасу.
— Если актер чего-нибудь стоит, он заведет публику любого сорта, — уверенным тоном отрезала она и вновь повернулась к зеркалу, чтобы заняться своим лицом. — А что вы делали на пляже утром? Только не говорите, что приехали туда искупаться. Не поверю.
— Просто любовался видом океана. А с чего это вы вдруг собрались замуж за полицейского?
Она медленно повернула голову. По блеску ее глаз было видно, что она вот-вот слетит с катушек.
— А вам какое до этого дело?
— Никакого. Но все же странно, что такая женщина, как вы, и вдруг согласилась быть женой рядового копа.
Губы ее искривились в саркастическую улыбку.
— Это был далеко нерядовой коп?
— Не рядовой? — Я наклонился вперед, чтобы стряхнуть пепел в стоявшую на столике пепельницу. — В каком же смысле?
Прикрыв рукой рот, она икнула.
— У него водились деньги. — Она поднялась и нетвердой походкой прошла за ширму. — А у вас имеются деньги, мистер Скотт?
Я чуть развернул стул, чтобы держать в поле зрения ширму. Она сняла халат и бросила его прямо на пол.
— Кое-какие имеются, но не очень большие, к сожалению.
— Единственная вещь, которая что-то значит в жизни, — деньги. И если кто-то утверждает, что это не так, он лжет. Они говорят, что самое главное в жизни здоровье и вера. Ерунда! Деньги — вот главное. — Я с интересом слушал этот странный монолог. — И если их у вас нет, можете смело идти в ближайший супермаркет, покупать веревку, подходящий камень найти несложно, и прыгать с моста в реку. Без денег вы никто. Вы не сможете найти приличную работу, не сможете ходить туда, куда вам нравится. Жить там, где живут приличные люди. Общаться с достойными людьми. Без денег вы всего лишь человек из толпы, а быть им — низшая форма существования. Я в этом уверена.
Она появилась из-за ширмы. Все то же красное шелковое платье выгодно подчеркивало ее формы. Долли прошла к туалетному столику и занялась прической.
— Вот уже десять лет я занимаюсь этим бизнесом, если это можно назвать бизнесом, — продолжала она, расчесывая волосы. — Кое-какие способности у меня имеются. И не думайте, что это я придумала. Так утверждает мой окончательно спившийся импресарио, который присосался ко мне, потому что ему не из кого тянуть деньги. Но способностей у меня кот наплакал, это я понимаю. А раз так, то и гонорары такие, что курам на смех. Так что, когда появился этот краснорожий полицейский и стал приударять за мной, я не возражала, так как сразу почувствовала, что у него водятся баксы. На западном побережье нет ни одной коробки, где бы я не работала за эти десять лет, и предложения переспать или стать постоянной любовницей сыпались на меня как из рога изобилия, но еще никто не предлагал мне стать его законной женой. И вдруг появляется этот коп. Он груб, жесток и страшен, как смертный грех, но по крайней мере он хотел на мне жениться. — Она замолчала, чтобы сделать еще пару глотков напитка. — И у него водились баксы. Он делал мне дорогие подарки. — Нетвердой рукой выдвинув ящик туалетного столика, она вытащила золотую пудреницу и продемонстрировала мне. С первого взгляда становилось ясно — вещь дорогая с внушающим уважение количеством мелких бриллиантов на крышке. — Эту игрушку подарил мне он и, что отрадно, совсем не ждал, что я тут же прыгну к нему в постель. После этого он подарил мне беличью шубку, а моя юбка все еще оставалась на мне. Между прочим, он обещал, что как только мы распишемся, он подарит мне норковое манто. — Она умолкла, чтобы налить очередную порцию. Я внимательно слушал. Было ясно, что она не пустилась бы в подобные откровения, если бы не была в изрядной степени подпития. — У него было бунгало в Палм-Бич, да еще какое! Терраса с видом на океан, комнаты меблированы по последнему писку моды. В одной, например, был стеклянный пол и подсветка снизу. Да если бы он не погиб, я бы вышла за него замуж, хотя он был груб, как медведь, приходил сюда прямо в форме, водружал ноги на стол и называл меня куклой… Но нет счастья на свете. Он оказался настолько нерасторопен, что угодил под машину какого-то лихача. Что случилось дальше, вы знаете. — Она допила джин, содрогнулась, поставила бокал на столик. — Он оказался настолько глуп, что когда он и Арт Галгано… — Она вдруг замолчала, пытаясь сфокусировать на мне свой взгляд. — Чего это я вдруг разболталась? И что на меня нашло?
— Мне почем знать? — Я пожал плечами. — Иногда людям нужно выговориться, отвести душу. Но мне с вами не скучно. Должно быть, вы его жалеете?
— Я? Да вы что! — Она смяла сигарету в пепельнице. — Мне жаль себя, это правда. — Она плеснула в бокал очередную порцию джина. — А вы, мистер Скотт, ищете жену?
— Пока нет.
— Но что-то вы ищете, не так ли?
— Я бы хотел выяснить, как погиб О’Брайен.
Она поднесла бокал к носу и понюхала.
— Бр-р, ну и дрянь! Пью я редко, только когда собираю после выступления такой шквал аплодисментов. — Прищурившись, она смотрела на меня. — А вам какое дело до того, как погиб О’Брайен?
— Никакого. Просто любопытно узнать детали его гибели.
