локоток и покидая комнату со словами: – Все поищем сырную тарелку и бокалы.
– Держись, – шепнула Фименюра, выходя последней и закрывая за собой дверь.
Я устало побрела к окну, распахнула его, впуская свежий воздух, и осела обратно на стул. Прикрыла глаза, пытаясь вернуть самообладание. Три последних часа меня мучили, наряжая, делая прическу, раскрашивая лицо и давая советы о том, как жить дальше. Я терпела сколько могла.
И теперь, когда дверь снова скрипнула, готова была бросить во входящую проклятьем, честное слово. Благо сдержалась. Потому что в комнату вошел Ник.
Такой восхитительно красивый, что я мгновенно забыла, на что вообще могла злиться.
– Тайлер, – выдохнул он, бросив быстрый взволнованный взгляд на открытое окно, а затем зажмурившись. – Как ты?
Я поднялась ему навстречу, удивленная столь странным поведением.
– Немного устала, но в целом неплохо, – сказала, прижимая ладонь к его щеке. – А что? Почему ты на меня не смотришь?
– Плохая примета видеть невесту до свадьбы, – ответил Ник.
– Тогда зачем ты вошел? – засмеялась я.
– Думал, сбежишь, – признался он. – Пришел ловить и уговаривать остаться.
– Сбегу? – Я продолжала смеяться, но вдруг поняла, что он говорит на полном серьезе. – Ник?
– Да? – Он продолжал жмуриться, но потянулся ко мне руками.
Я позволила себя обнять и прижалась к Блайку, несколько секунд слушая быстрый стук его сердца.
– Ты правда считал, что я могу так себя повести? – спросила тихо.
– Ну… – Он помолчал, явно подбирая слова. – Мама бывает слишком настойчивой. Эти ее приглашения с песнями, наряды, объявление в газете, банкет и огромный розовый торт кого угодно могли довести.
Я немного отодвинулась от Ника. И теперь, продолжая обнимать его, смотрела на напряженное лицо своего жениха, отчетливо понимала, как ужасно сглупила. Я слишком долго откладывала разговоры о чувствах, считая, что он и так все понимает. И теперь чувствовала себя ужасно виноватой.
– Тайлер? – тихо позвал меня Ник. – Что ты там делаешь?
– Собираюсь с мыслями, – ответила, обхватывая его лицо обеими ладонями, и сообщила очевидное: – Я так сильно люблю тебя, Николас Блайк. Теперь кажется, что я родилась с этой любовью и умру с ней, потому что она вросла в меня и стала частью души. Мне хорошо с тобой, как ни с кем другим. Хорошо говорить, заниматься общим делом, гулять, молчать… Да, иногда я злюсь, говорю в пылу нехорошие вещи, вспыхиваю и делаю сгоряча, но это не потому, что не люблю. Просто характер берет верх, понимаешь? Со временем я научусь быть спокойней, наверное, а пока придется тебе потерпеть и применять для моего успокоения самые верные средства. Каждое твое прикосновение помогает лучше любого магического лекарства. Ты берешь меня за руку, смотришь в глаза, и все плохое моментально растворяется. Это настоящее волшебство, Блайк, и только полная идиотка решит от такого сбежать.
Я замолчала.
Ник тяжело вздохнул и открыл глаза. Посмотрел на меня, скользнул совершенно восторженным взглядом по лицу, по пышному платью с открытым декольте и приспущенными плечами, вернулся к ключицам, между которыми лежал кулон в виде анатомически правильного человеческого сердца, поднялся к губам.
– Тайлер, – прошептал Ник, – ты так прекрасна…
И только теперь я поняла, ради чего терпела три последних часа. Этот взгляд Ника, полный неприкрытого обожания и восхищения, расставил все на свои места. Мне захотелось одновременно плакать и смеяться, а еще кружиться в танце и, возможно, подпевать балладе, которая играла в наших приглашениях на свадьбу…
– Я так люблю тебя, – сказал Ник, склонившись вперед и даря на память сказочный поцелуй, рождающий внутри чувство абсолютного счастья.
Но долго наслаждаться моментом нам не позволили родственники.
Точнее, моя мама.
Ворвавшись в комнату, она громко вскрикнула, заставив нас с Ником вздрогнуть и обернуться в ужасе.
– Это же ужасная примета! – напомнила мама. – Нельзя пытаться провести первую брачную ночь с невестой до свадьбы. Сначала поженитесь уже! Боги, глаз да глаз за вами нужен…
Ник послушно зажмурился и на ощупь пошел к выходу. Мама тут же схватила его за руку и вывела прочь, требуя:
– Заберите уже этого жениха и следите за ним кто-нибудь. Десять минут до церемонии. Неужели ни на кого нельзя положиться?
– Грешно мешать любви, – услышала я голос Клервина Блайка. – Мне скоро умирать, и лишний грех не нужен.
Дверь закрылась, обрывая звуки. Я осталась совсем одна, но вскоре на пороге появился папа: в классическом костюме-тройке, с идеальной прической и измененными глазами в виде двух вертикальных зрачков.
– Только не нервничай, – попросила я, улыбнувшись.
– Стараюсь, – кивнул он, поправляя узел галстука. – Что ж, пойдем? Если ты готова.
– Я готова, папочка, – шепнула, протягивая ему руку.
Церемония прошла великолепно. Хотя я так расчувствовалась, что запомнила ее лишь обрывками и яркими деталями: красивая музыка, горящие свечи, парящие всюду водные дракончики. Сладкий запах цветов. Скелет-компаньон Сабург, подающий платок декану Мигрушу, вытирающему украдкой подступающие слезы. Ряшик, жующий яблоко и восторженно вращающий глазами. Клятвы любви и верности, а потом…
– Обменяйтесь кольцами, – велел жрец.
И дедушка Ника поднялся, чтобы дать команду кольценосцу.
Я посмотрела на дорожку и затаила дыхание, не веря своим глазам. К нам бежал мой таинственный крысеныш, о котором я много переживала. На его спине была привязана красная подушечка с кольцами.
– Как это возможно? – шепнула я, посмотрев на Клервина Блайка.
Он усмехнулся и сказал одними губами:
– Подарок.
Ник пригнулся и поднял крысеныша, снимая с него подушечку с кольцами. Я тут же погладила малыша, с грустью замечая, как он похудел.
– Надо его откормить, – вторил моим мыслям Ник.
Крысеныш одобрительно пискнул и перебрался ко мне на плечо. Я рассмеялась, а жрец продолжил церемонию.
Еще через несколько минут нас ринулись поздравлять родные и близкие. Обе мамы расцеловали меня в щеки, отцы обнимали и желали всегда быть такой же счастливой. Остальная родня желала нам всего наилучшего и отличной работы в Салигарде. А Мигруш, снова приняв облик сурового некроманта, сказал:
– Ты не предупредила, что будет банкет, Тайлер. Подставила меня.
– Простите. Больше того, там будет большой розовый торт, – печально вздохнула я. – Нам придется пройти через это испытание. Отступать некуда.
– Мы не из тех, кто сдается, – кивнул он и совсем тихо добавил: – Все-таки что-то есть в этих жутких традициях наряжать невесту в белое.
И быстро ушел, догоняя тетушку Фименюру.
Я же протиснулась к Клервину Блайку, но спросить ничего не успела. Он сказал все сам:
– Твой крысеныш – фигурант в опасном деле, он был марионеткой преступника. Жуткий тип заставил сильно попотеть одного важного следователя – Эрдана Сиера. Он приезжал к вам под видом ревизора, но расследовал убийства фениксов. Доказано,
