кроме, разве что, моего тела… только не говори, что ты хочешь воспользоваться мной!
— Что, черт возьми, за мысли⁈ — возмущаюсь я. — Сначала подрасти! Я серьезно. Что бы ты тогда делала?
— Что бы я делала, если бы не имела возможности играть в Мега Машины, обеспечивать себя питательной смесью, и не имела бы возможности сбежать… — Лола на мгновение остановилась, задумавшись. — Наверное, предприняла бы еще одну попытку сбежать. Уже своими силами. И если бы эта попытка провалилась, я бы использовала спрятанный ранее стилет, чтобы пронзить себе живот и горло. А что?
От неожиданности я выплюнул эль, чуть не попав на Оду, но та успела подхватить спинную пластину случайного аватара и защититься от каждой капли. После чего протянула руку ладонью вверх.
— Как жестоко! — недовольно восклицаю я, отсыпая в самую прекрасную, но и самую жестокую ладошку ЭнКрисов в качестве компенсации на энергозатраты моей горничной. — В твоем роду точно не было самураев?
— Кто такие самураи? — малявка подбегает ко мне, играя объективами и протягивает вперед пустую кружку.
Я смотрю на нее, она на меня. Я поджимаю губы и бросаю в кружку парочку ЭнКрисов. Маленькая шантажистка, высунув свой металлический язычок с одного края губ, самодовольно вытаскивает дорогостоящие кристаллы и засовывает их в кармашек на груди. Ода, видя эту картину, выставляет вперед еще одну руку, которую мне приходится вложить еще парочку ЭнКрисов. Лола расширяет объективы и еще раз протягивает кружку. Я гневно смотрю на обеих, и те отворачивают головы в стороны, начав заниматься своими делами. Будто бы меня ранее не развели на бабосы на пустом месте.
— Так, кто такие — эти самураи? — спрашивает битая жизнью интриганка, скрывающаяся в теле ребенка.
— Древние воины, — пожимаю плечами я. — Если они не справляются с заданием, или их честь задета, самураи могут сделать себе сэппуку, то есть, вспарывание живота. Женщины самурайских родов перерезают себе горло.
— Вот как… — задумывается Лола. — Тогда, надеюсь, мои отец и мать, если отказались от меня добровольно, уже совершили это твое сэппуку. Если нет, я подумаю о том, как исправить это недоразумение. Но я действительно готова была себя тогда убить, чтобы избежать дальнейшего обесчещивания и позора. И так, в чем загвоздка? Как мой побег связан с твоим дурным настроением, дядя? Не пытайся отвлечь меня своим гибким языком!
— Слушай, ты знакома с гипотезой существования параллельных Вселенных? — спрашиваю я, на мгновение ловя себя на мысли, что последнее предложение снайперши прозвучало несколько интимно. Неужели из-за того, что у меня давно не было женщины, мне теперь сексуальный подтекст мерещится в каждой случайно брошенной фразе?
— Параллельные Вселенные? — удивляется собеседница. — Что за гипотеза? Никогда не слышала о такой.
— Ну, там, откуда я родом, наука достигла больших высот, — начинаю я издалека. — Куда больших, чем даже у эльфов. Так вот, некоторые из наших ученых предположили возможность существования параллельной Вселенной, которая почти полностью похожа на нашу, но отличается в некоторых деталях.
— И в этой параллельной Вселенной живут наши копии? — переспрашивает Лола. — Точнее, отдельные, но идентичные личности, похожие на нас?
— Ты верно улавливаешь суть, — киваю я.
— Хочешь сказать, что мы сейчас находимся в параллельной Вселенной? — объективы девочки расширяются до максимальных значений. — И в ней есть параллельный город Рев и параллельная я? Точнее… выходит… была? Лола в этой Вселенной умерла, покончив с собой?
— Скорее всего, это так, — не отрицаю я. — Либо умерла от голода, либо сама лишила себя жизни. Так говорят в слухах.
— И ты устроил полномасштабную месть местному барону Пирвету и его союзникам, чтобы отомстить за нее? — Лола приходит в изумление.
Кружка падает из ее рук, и сжатые кулачки сами собой тянутся к глазам. Она всхлипывает. По ее роботу пробегают искры и мелкая дрожь.
— Ну-ну… — я встаю с дивана, подхожу к ней и глажу по голове.
— Уааа! — мелкая проказница начинает реветь в голос, и мне приходится взять ее на руки, чтобы успокоить.
Лола зарывается лицом в мою грудь, хотя от нее невозможно почувствовать тепла. А затем какое-то время плачет, пока не замолкает. Если игрок испытывает слишком сильную эмоциональную реакцию в игре, она преодолевает ограничители и предохранители капсулы, оказывая непосредственное влияние на тело игрока. В жарком бою игроки чувствуют реальный выброс адреналина в кровь, а потом реальную усталость, когда приходит откат. Осознание моей компаньонки того, что она прошла по краю, что сумела спастись из скверной ситуации по счастливой случайности, и что человек, более близкий ей, чем родная сестра, лишился жизни в аналогичной ситуации, возможно, стало слишком сильным потрясением для нее. Пусть она и бродяжничает много лет, и кажется, что сердце у нее каменное, на самом деле, ее детская психотравма никуда не исчезла. Просто оказалась загнана глубоко внутрь. Когда она была совсем маленькой, настоящим ребенком, скорее всего, ей не хватало материнской любви и заботы отца. Недоставало семейного тепла.
Это странно, конечно, если я начну заменять ей отца. С учетом того, что тридцатник исполнится в недалеком будущем, а Лоле, если она, конечно, не обманывает, скоро будет двадцать три. Нужно еще учитывать и то, что я теперь стал практически программой в игре, а она — фактически взрослая женщина, просто с маленьким телом. Ситуация с ее настоящей расой очень непонятна. Когда Хуалидэль тусовалась с нами во время войны кланов, мы поднимали эту тему. Хотя у эльфов может быть разный цвет волос, и брюнеты встречаются, впрочем, не так часто, как блондины, однако, у всех у них заостренные уши. У Лолы же уши вполне обычные. И все становится еще более неразумным, когда считаешь ее возраст. Местные эльфы медленно растут и медленно стареют, конечно, не так медленно, как в задумке Толкина. До ста лет считается молодостью. Со ста до двухсот пятидесяти или трехсот — зрелость. С трехсот лет до пятисот — уже старость. Некоторые долгожители могут дожить до шестисот лет, и существую записи, что в старину были представители расы дожившие до семисот-восьмисот лет.
Это очень похоже на срок жизни людей в допотопные времена, согласно Библии. Библейский Ной прожил девятьсот пятьдесят лет, а его сыновья уже в районе шестисот, их дети жили еще меньше. Есть легенды о эльфах, проживших более тысячи лет, но о них не сохранилось ни одной записи, хотя эльфийский народ из-за долгого срока жизни склонен почитать традиции и все записывать. И традиция вести исторические записи началась так давно, что о тех, кто начал впервые их делать, записей не сохранилось. Вполне возможно, что изначально это были просто дневниковые
