зданий (домов-коммун, жилкомбинатов, фабрик-кухонь и т. д.), так как соответствующие мероприятия никто заблаговременно не предусмотрел. Из-за всего этого крайне затянулась разработка проектов планировок, а без них невозможно было подсчитать даже ориентировочную стоимость новых городов[798].
В Западной Сибири этот вопрос освещает стенограмма заседания Урало-Кузнецкой комиссии, созванной 10 марта 1931 года Госпланом СССР по инициативе Крайисполкома. О проблемах новых городов докладывали инженеры Запсибгорсоцстроя Пономарев и Сумин. Общее положение ярко охарактеризовал Пономарев: «Строительство новых городов в Кузбассе поставлено в самые тяжелые условия. Нет денег, нет стройматериалов, нет проектов. <…> Необходимо немедленно доложить обо всем этом Правительству»[799]. Сумин докладывал: главная проблема – отсутствие «комплексного планирования и комплексного строительства по городам Кузбасса»[800]. Ему вторил Пономарев: «И Госплан и ВСНХ СССР отстранены от этого. Планируют Всесоюзные [промышленные] объединения, а в последних – случайные люди, которые не могут охватить всего городского строительства. Заботятся только о жилье, совершенно забывая культурно-бытовое строительство»[801]. Признавая кризис в Кузбассе, работники Госплана были вынуждены «выдвинуть вопрос об ответственности Госплана СССР», который «оказался буквально полубанкротом», так как «не было никакого единого организующего центра, откуда исходили бы все установки (а этим центром должен был являться Госплан СССР)», а значит, «Госплан СССР не выполнил своей роли направляющей и планирующей организации»[802].
Главенствующая роль в индустриализации перешла к промышленным объединениям ВСНХ: промышленное строительство было причислено к «ударному» и получило первую категорию снабжения. Однако промышленные стройуправления не только не стали руководящими центрами по комплексной застройке своих соцгородов, но и в годы первой пятилетки фактически «пожирали» их ресурсы – свой город так и остался для них «чужим». Как свидетельствовал сотрудник Госплана СССР В. Ф. Васютин, «ВСНХ СССР, к сожалению, очень узко понимает производственные задачи. Сколотить завод, пустить его – остальное его не интересует»[803]. При этом, подчеркивал Пономарев:
Добрая половина строительных материалов, предназначенная для жилищного строительства идет по линии всесоюзных [промышленных] объединений и служит в последних резервом для промышленного строительства. Это очень плохо для городского строительства. Другая половина мероприятий, финансируемых Наркомпросом, Наркомздравом и Центросоюзом, совершенно не обеспечена стройматериалами. Эти мероприятия прикреплены к краевым фондам, но последние до сих пор не имеют ни кубометра леса, ни тонны железа[804].
Культурно-бытовое и коммунальное строительство не было ударным, и поэтому «у него нет централизованного фонда строительных материалов»[805].
В декабре 1929 года некоторые сибирские краевые работники были уверены в скорой передаче финансирования и строительства соцгородов в ведение ВСНХ[806]. Уже тогда это вызвало сомнения. Так, сотрудник Новосибирской городской плановой комиссии Дезин, указывая на опыт финансирования жилищного строительства в Новосибирске, напоминал: «Когда мы подходим к финансовой стороне дела <…> нельзя рассчитывать на то, что все жилстроительство будет покрыто [только] за счет промышленности [и] за счет Горсовета. Промышленность 30% дает, Горсовет 40% дает, индивидуальное строительство [—] остальное. <…> Вы думаете, что это только в Н. Сибирске[?], и в Москве то же самое»[807]. Он выразил сомнение, что за два-три месяца правительство сможет серьезно изменить сложившуюся систему. Зампред Крайисполкома И. Г. Зайцев обращал внимание на то, что, по опыту строительства жилых кварталов для рабочих в Правобережном Новосибирске, промышленность строит только жилье, «не вкладывая туда социалистических элементов»[808]. О том, что фактической передачи строительства новых промышленных городов в ВСНХ СССР так и не произошло, свидетельствуют материалы первой и второй пятилеток, из которых следует, что система финансирования городов, которая существовала перед индустриализацией, продолжала функционировать и в это время. На совещании по строительству Южного Кузбасса в июле 1935 года представитель Кузнецкстроя докладывал, что в течение пятилетия «Наркомтяжпром должен вложить в строительство города лишь 35%, или порядка 400 млн. руб., Наркомхоз – 13%, Наркомпищепром [—] 3,5%, Наркомлегпром – 3,5%, НКПС – 8,5% и т. д.». Несмотря на то что Кузнецкстрой должен был освоить лишь около трети вложений, «до сих пор строительство шло почти исключительно по линии Наркомтяжпрома, остальные наркоматы почти совершенно не участвовали в строительстве». В результате возникший при заводе город Сталинск на 95% построен «за счет средств, материалов, рабочей силы комбината и средствами нашего управления строительства»[809].
Аналогичная картина наблюдалась в Западной Сибири и в годы первой пятилетки. Анализ переписки краевых властей со стройуправлениями промышленных предприятий свидетельствует, что последние планировали свое гражданское строительство строго по сметам, утвержденным их промышленными объединениями. В этих сметах отсутствовали сами понятия «город» или «поселок», а все непромышленное строительство объединялось под термином «жилстроительство». Кузнецкстрой в июле 1929 года писал в Сибкрайкомхоз, что исходя из своей сметы «основным вопросом» для себя считает лишь «жилищное строительство заводского и рудниковых поселков»[810]. В смете завода Сибкомбайн, которая была опубликована Сибкрайсовнархозом в 1929 году, в разделе «Стоимость постройки завода» непромышленное строительство обозначалось пунктом «Стоимость ФЗУ (фабрично-заводское училище. – С. Д.) и жилстроит.» и шло как антагонист графы «Итого стоим. завода». Состав этого жилстроительства показывает, что под ним понимался не город, а ряд зданий. Напротив, в стоимости постройки завода были подробно расписаны все соответствующие проектно-строительные работы, основные и вспомогательные сооружения, оборудование и т. д.[811] Обращая внимание Сибкрайплана на это несоответствие, Культурно-бытовая секция Новосибирской окружной плановой комиссии писала в конце мая 1929 года, что для новых городов, таких как будущий город Сибкомбайна, который должен был возникнуть в Новосибирске, на левом берегу Оби, «нельзя исключать из расчетов стоимости культурно-бытовых мероприятий, как это сделано в той же брошюре Крайсовнархоза, хотя последний будет прав, если исходить из строительства старого города»[812].
Согласно сведениям Цекомбанка СССР, представленным на заседании Урало-Кузнецкой комиссии 10 марта 1931 года, по Кузбассу общая цифра всех капиталовложений (промышленности, транспорта, исполкомов и кооперации) в жилищное и коммунальное строительство составляла лишь 50 миллионов рублей: из них 47 миллионов рублей были средствами промышленности и около 3 миллионов – средствами непромышленных организаций[813]. То есть в это время для новых городов Кузбасса выделялись лишь средства промышленности, на которые можно было построить только фрагмент города – часть жилого фонда. Собрание этих домов нельзя считать даже жилым районом, поскольку здесь отсутствовали все элементы городского оборудования и благоустройства – водопровод, канализация, транспортно-дорожная сеть, культурно-бытовые сооружения, озеленение и т. д. В сметах строительных управлений промышленных предприятий все выглядело так, будто бы речь шла не о создании новых городов, а о постройке минимально необходимых жилищ в городах уже существующих. Жилищ, которые после завершения строительства оставалось лишь «подключить» к словно
