— Скажите мне, что есть у вас против Гао, — наконец произнес Тай Ян.
— Теперь это уже не имеет значения. Вам это не понадобится.
Ли Тао выпрямился и встал со стула. Он думал о Суинь и их неудачной попытке добраться до императора. Она знала достаточно, чтобы обвинить Гао, однако только в том случае, если бы Шэнь был готов открыто выступить против старого царедворца. Гао предвидел эту возможность и попытался убить ее, чтобы предотвратить угрозу.
Упущенное время и возможности. Если бы они с Суинь успели добраться до Чанъаня или если бы Тай Ян приехал прежде, чем Ли Тао отослал Суинь… Бесполезно предаваться бесплодным сожалениям. Оставался единственный выбор.
— Я сожалею, что у меня не было возможности говорить с вашим отцом, — произнес Ли Тао. — Но вы — достойный посланник.
— Как император, мой отец не может встретиться с вами лично…
— Пока не прояснится, на чьей я стороне. Понимаю.
— Наместник Ли…
Тай Ян уважительно сделал паузу. Он принял великую ношу на свои плечи, несмотря на молодость.
— Если заметят, что вы ведете переговоры с Гао, очень сложно будет защитить вас, — предупредил его молодой человек.
Ли Тао холодно улыбнулся:
— Я не собираюсь договариваться с ним.
Глаза принца расширились.
— Правитель Ли, подождите…
— Вы получите мой ответ завтра.
Он выскользнул из шатра, и Тай Ян не стал окликать его более. Внешнее проявление приличий по-прежнему оставалось важным. Императорская армия здесь для того, чтобы оказать помощь союзнику или покарать ослушника — в зависимости от того, что будет признано необходимым.
Ли Тао вернулся в крепость, под временное прикрытие каменных стен. Его первая тысяча, знаменитые «Непобедимые стражи», размещалась в столице в ожидании приближающихся армий. «Непобедимых стражей» не зря называли непобедимыми, их командиров набирали из самых яростных воинов знаменитой императорской «гвардии драконов» — Лун У. Все это лишь слухи и легенды, подумал Ли Тао. Военачальник Сунь Цзы говорил правду, когда написал, что исход великих сражений решается вдали от ратного поля. Лао Соу и Гао Шимин обыграли Ли Тао по всем статьям. А теперь и император Шэнь желает его покорности и преданности.
Назойливые воспоминания не давали наместнику сосредоточиться. Перед ним возникла сцена: Суинь, склонившаяся над ним, легкая как перышко, увлекает его на постель, шепча: «Пусть легенды ведут свою войну».
То, о чем его просила она, невозможно. Но руки ее обнимали Тао, ее нежные груди податливо прижимались к его груди. Опустив руку ниже, он чувствовал страстно выгнувшуюся спину, изящный изгиб бедер… Ли Тао закрыл глаза, погружаясь в сладостные и мучительные воспоминания.
Суинь хотела, чтобы они оставили все и затерялись на просторах империи. Однако такие люди, как Лин-гуйфэй и наместник Ли, не могут просто исчезнуть из вида. Когда ему было поручено преследование убийц императрицы, многие заговорщики пытались спрятаться, но Ли Тао нашел их всех. Кроме Гао. Кроме Суинь.
Жизнь его уже не принадлежала ему. Возможно, это и всегда было так — с того самого момента, когда он впервые поразил своим ножом другого человека из-за пары серебряных монет.
Рукоятка спрятанного в рукаве меча туго упиралась в запястье. Лишь в одном искусстве достиг он совершенства. Старик прав. Это положит конец всему. Один нож. Две смерти. Гао, а вскоре после того и он сам.
Хотя это не станет концом противостояния. У Гао есть наследники, которые займут его место. Силы военачальника будут перегруппированы и пересмотрены. Возможно, новые командующие армией Гао явятся во владения Ли Тао, дабы отомстить за своего родственника, однако у самого Тао не было наследников, чтобы отразить удар.
При мысли об этом у него промелькнуло сожаление. У него нет преемников. Нет наследства.
Достаточно. Он и так уже совершил ошибку, позволив себе слишком много размышлять о цели. Он сам навлек на себя все случившееся. Теперь у него не было иного выбора, кроме как принять неизбежное.
На рассвете Ли Тао позволил себе в последний раз вспомнить о Суинь. Он больше никогда не увидит ее, но Лао Соу сдержит свое слово и отпустит ее. Ли Тао следует заставить себя поверить этому и спрятать веру глубоко в душе. А потом он запретит себе все мысли о ней. Эмоции могут взволновать сердце, и рука дрогнет. Если промедлить хоть на одно мгновение, все пропало. Его жертва окажется бесполезной.
Глава 22
— Лучше бы ты приобрел себе клюку, старик.
Лао Соу что-то проворчал в ответ на ее предложение. Он взял ее под руку, когда они пробирались по лесу, и указал вперед свободной рукой:
— Иди этой дорогой.
После всего произошедшего он еще хотел, чтобы она прогулялась с ним в окрестностях храма. Будто бы она была нянькой, а не пленницей. Суинь считала каждый час с тех пор, как Ли Тао покинул прибежище клана Ань Ин. Он направляется к реке Цзинь и примет там свою смерть, если она не придумает, как освободиться.
— Как много вы еще способны видеть? — спросила Суинь.
— Все во мгле. Лишь очертания предметов и тени, и то только при ярком солнечном свете. Сюда, иди сюда.
Старик подозвал ее поближе, а потом коснулся руками ее лица. Она едва поборола желание отшатнуться от шершавых прикосновений его пальцев к ее нежной коже, однако было нечто очень уязвимое в том, как он смотрел на нее, с какой искренней настойчивостью пытался дотронуться.
— Раньше я видел все. Лица были для меня как книги. Я мог прочесть мельчайшее движение морщинок в уголках глаз и губ, их лица говорили все еще до того, как они решались произнести слово. Теперь я не вижу ничего. — Он отпустил ее. — Все стареют.
— Так, значит, вы больше не можете судить о намерениях тех, кто вас окружает?
Он нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего.
Лао Соу досадливо кашлянул.
— Твои намеки на заговоры и интриги мне надоели. Старый пес понимает, что ты задумала. Знаешь, зачем я привел тебя сюда?
Суинь обернулась назад, взглянув на двух стражников, следующих за ними на почтительном расстоянии. Лао Соу резко ухватил ее за запястье.
— Ли Тао не сможет тебя защитить. Твой путь — к нам. Согласись на меня работать.
— Старик, если ты не помнишь — мы враги.
Он махнул рукой на ее высказывания, будто прихлопнул комара.
— Мне нужны твои глаза, твои уши.
— Если окружать себя ворами и лжецами, волей-неволей придется следить за тылом.
— Мы не воры. — Он сердито вздохнул. — У тебя настоящий талант читать души людей и распознавать их скрытые намерения. Как иначе тебе бы удалось обратить в свою веру праведного Жу Шаня?
