Старик повел ее во вторую комнату, оставив Цзюня и «барсука» с Чжэном стоящими в центре алтарного зала.
Рука Лао Соу казалась твердой и мускулистой, шаги проворными и уверенными. Ему вовсе не нужна помощь, догадалась она. Лао Соу взял ее под руку, чтобы держать под контролем.
В небольшой комнатке глаза ее, прежде всего, наткнулись на стражника. Суинь не заметила оружия, но была уверена, что тот вооружен. Воин не произнес ни слова, внимательно наблюдая за ней смертельно опасным взглядом хищника.
Комната, в которую они вошли, сверкала роскошью и богатством обстановки, в отличие от полузаброшенного алтарного зала. Старик усадил Лин Суинь, отодвинув для нее стул от стола, а потом сел и сам. Она смотрела, как он поставил перед ними две чаши, отмерив пальцами расстояние, прежде чем разлить вино из кувшина.
— Ли Тао не придет за мной, — начала она.
— Придет.
— Его сложно назвать сентиментальным. Если бы я обладала для него хоть какой-нибудь ценностью, он никогда бы не отпустил меня.
Сердце ее болело, но все равно Суинь продолжала изводить себя. Возможно, если она много раз услышит правду из своих собственных уст, то, в конце концов, смирится с нею. Ли Тао понимал, что важно, а что нет, и выбрал бой. Они попрощались. Суинь должна думать как о великом благе Небес, что он вовсе не был тем человеком, который безрассудно бросится ее спасать. Это бы означало его смерть.
Лао Соу сложил руки перед собой.
— То, что вы принимаете за холодность, всего лишь преданность делу. Он беспокоится о вас гораздо больше, чем вы думаете. Я внимательно следил за этим.
— Через своих лазутчиков?
Он откинулся на спинку кресла, довольный собой.
Как бы ей ни хотелось снова увидеть Ли Тао, Суинь молилась, чтобы старик ошибался. Она теперь сражается за свою жизнь и жизнь своего ребенка. Ли Тао не может попасть в руки этого сумасшедшего старика. Ей необходимо найти собственный путь к спасению.
— Я знаю Ли Тао лучше, чем вы, — дерзко бросила она. — Вы никогда бы не подумали, что он может предать вас ради Божественного императора.
Похоже, ее замечание задело старика. Он нахмурился, однако потом пожал плечами и отпил глоток вина.
— Ли Тао отметил вас нашим символом. Дракон и жемчужина.
Суинь коснулась рукою плеча. Татуировка находилась чуть ниже того места, куда можно было достать рукой. От воспоминаний об иголках кожа покрылась мурашками. Она никогда не видела рисунок, только лишь знала, что это грубое подобие знака, вытатуированного на теле Ли Тао.
— Вы знаете, что обозначает жемчужина? — спросил Лао Соу.
— Нет.
— Это тайна. Могущественная тайна. Дракон не знает, что это, но все равно стремится постичь ее. — Старик удовлетворенно кивнул. На мгновение Суинь показалось, что его глаза и в самом деле смотрят на нее. — Эта отметка означает, что он придет за вами.
Ли Тао помнил момент, когда его разведчики сообщили о том, что повозки вернулись. Он быстро оседлал лошадь, помчавшись, чтобы перехватить их, и убитый взгляд его солдат сказал ему, что случилось. Тетушка не могла вымолвить и слова от горя. Она попыталась что-то крикнуть ему, но он уже пришпорил лошадь и поскакал в том направлении, откуда они приехали.
Копыта его жеребца отбивали четкий ритм по наезженной дороге. Ли Тао вновь и вновь мысленно возвращался к своей ошибке. Клан никак не проявлял себя много лет. Вооруженный эскорт был всего лишь предупредительной мерой. Он должен был бы знать, что его бывший хозяин обязательно нанесет удар именно сейчас, когда наместник Ли наиболее уязвим. И в глубине души Ли Тао знал об этом, отметив Суинь знаком клана, предоставляя ей тем самым защиту на самый крайний случай. Это было обещанием, написанным кровью, и теперь его следовало исполнить.
Мечник Ван не вернулся вместе со всеми остальными. Он и другие телохранители остались, чтобы обыскать все вокруг, однако они никогда не найдут Суинь. Клан Ань Ин может двигаться очень быстро. Их люди способны рассеяться по любой местности, как бессмертные Духи при свете дня.
Ли Тао в одиночестве вернулся в то место, откуда похитили Суинь. Убийцы оставили свои секретные знаки на деревьях. Их тайный язык. Лао Соу хотел быть обнаруженным, и обнаруженным только Ли Тао. Тао последовал по намеченным следам.
Как пес, подставляющий глотку под нож. Музыка доносилась сквозь лес, мелодичные фразы, сплетающиеся в песню, предназначенную только для него. Он узнал искусную игру Суинь. Ли Тао спешился и отправился в ту сторону, откуда доносился звук.
«Твоя женщина все еще жива, — намекал его бывший хозяин. — Приди ко мне, если хочешь увидеть ее снова в этой жизни».
Его армии ожидали команд на передовой, а вместо этого он вернулся сюда. Это — цена, которую он платит за то, что позволил Суинь проникнуть ему в душу. Если он проигнорирует старика сейчас, Суинь заплатит за все.
Музыка привела его в заброшенный храм. Колонны его некогда были окрашены красным, хотя цвет потускнел, а искусная резьба покоробилась и покрылась безобразными трещинами. Ли Тао стоял у открытых дверей, ведущих в главный храмовый зал. Стоял один, как тогда, на улице Лояна, когда Лао Соу впервые пришел за ним.
Тао прошел через главный вход в темный зал. Полочки и алтари стояли пустыми — статуи и священные реликвии, обычно украшающие подобные храмы, поглотило время. Вместо приношений в виде риса и чая жертвенные столики устилала лишь пыль. Пыль и запустение царили вокруг.
Ли Тао сразу же увидел Суинь. Она сидела за низеньким столиком, центр притяжения любого взгляда, богиня, источающая музыку и цвет, одетая в те же голубые шелка, что были на ней в то утро, когда она искушала его у края пропасти. Должно быть, уже тогда он понимал, что поддастся ее чарам. Ее пальцы лежали на цине. Мелодия прервалась, и Суинь взглянула на него, глаза ее были полны удивления.
Старик сидел подле нее в алтарной нише. Его люди столпились вокруг, как императорская свита. Эти безжалостные убийцы могли перерезать Ли Тао горло по одной только команде старика, но Тао их уже не видел. Для него существовала лишь Суинь.
— Тебе причинили боль? — спросил он.
Она покачала головой и опустила ладони на инструмент, придерживая пальцами струны, чтобы заставить утихнуть последний звук задохнувшейся мелодии. Губы ее изумленно раскрылись.
— Я думала… — Она запнулась и перевела на него пристальный взгляд, вглядываясь в него так, будто пыталась проникнуть в самую его душу — глубоко, так глубоко, как он никому и никогда не позволял. — Ты здесь.
Суинь сомневалась, что Ли Тао придет. Ее сомнения глубоко его ранили, причиняя острую боль. Он словно истекал кровью изнутри.
