— Каким Тао был в детстве?
Тетушка рассказала ей о текстильном квартале, хижинах, тесно примкнувших одна к другой. Швеям приходилось работать очень быстро, чтобы закончить шитье до наступления темноты, потому что светильники были дороги. Суинь вспомнила о крытой соломой хижине, в которой жила вместе с родителями.
— А что случилось с его матерью?
— Его дорогая матушка, о, горе!
— Мать Ли Тао погибла, когда он был еще ребенком?
— Да.
— Она покончила с собой?
Тетушка шикнула на нее.
— Горе, — прошептала старушка снова. Говорить о такой печали — значит тревожить бессмертных духов, блуждающих между живыми и мертвыми.
Ли Тао продолжал оставаться для Суинь тайной. В их первую ночь, после того как он овладел ею на полу кабинета, Суинь убежала в слезах на край глубокой пропасти. Ли Тао примчался за ней. Тогда она единственный раз видела в его глазах страх. Он заключил ее в свои объятия, чтобы защитить. Воин всегда старался защитить ее. Он старался защитить их всех.
Если бы они с Тао не потратили столько времени, споря друг с другом, она бы могла узнать его получше. Человека, столь необратимо ставшего частью ее существа.
— Однажды Тао ушел, и тетушка не видела его многие годы. Она знала, что Тао жив и помнит о ней, потому что он присылал ей подарки. Деньги и рис. Когда тетушка увидела его снова, он уже не был мальчиком.
Суинь начала погружаться в сон, убаюканная ласковыми прикосновениями тетушки и неторопливым журчанием ее голоса.
— Он вырос высоким, плечи раздались вширь, — продолжала тетушка. — Он сказал, что мы отправляемся в Чэнду. Когда тетушка спросила Тао, служит ли он военному наместнику, он ответил ей, что он сам и есть цзедуши.
Суинь вспомнила переполох во дворце. Ли Тао был героем, безжалостным вершителем воли Божественного императора, получившим командование над целым военным округом. Великая честь для столь молодого воина.
— Так что видите, Тао знает, что делать, — прошептала тетушка.
Голос тетушки начал тускнеть, вокруг все заволокло туманом. Суинь почувствовала себя сонной. Мысли ее переключились на ребенка. Она не желала посылать Ли Тао письмо, горстку иероглифов на бумаге в руках вестника. Ей хотелось самой рассказать ему обо всем. Чтобы он сжал ее в своих объятиях.
Земля и Небо, она даже не знала, как он отреагирует на эту новость. Ли Тао никогда не говорил с ней о будущем.
— Этот день все-таки стал счастливым, — пробился к ней голос тетушки.
— Я очень счастлива, — покорно повторила Суинь. Ребенок считался радостной новостью. Она должна была ощутить тепло и воодушевление. На самом деле Суинь была смущена. Будущее представлялось ей водной поверхностью пруда, подернутой морщинкой волн, темным пятном с неясными очертаниями.
Повар уже закончил возиться с приготовлением пищи и позвал их к импровизированному столу, однако Суинь очень устала. Она хотела остаться и отдохнуть в повозке. Закрыть глаза и думать о Ли Тао. Она повернулась на бок и обхватила тело руками, чувствуя себя необычно маленькой под открытым небом. Только она и тетушка знали, что все в этом мире изменилось. Это была их тайна.
Глава 19
Суинь не могла открыть глаза. Она пыталась заставить себя проснуться. Давно ли она спит и где она? Было темно. Стремительно приближающийся шум заполнил ее уши, словно трепыхание полотнищ ткани на ветру. Жар охватил ее.
— Госпожа Лин здесь! — Голос тетушки прорвался сквозь тьму.
— Она в повозке.
Но ее здесь уже не было. Мысли ее замедлились. Острая трава хлестала по щекам. Пальцы царапнули землю, когда она попыталась ими пошевелить. Суинь хотела произнести хоть слово, однако ее губы ей больше не повиновались.
Меня уносят!
Но крик этот раздался лишь в ее сознании. Чья-то рука обхватила ее за талию, раздался резкий возглас, и она почувствовала, что ее куда-то тащат. Вокруг себя Суинь слышала шорох шагов и металлическое лязганье мечей. По-прежнему кричала тетушка.
Чье-то плечо коснулось ее живота, и она оказалась на чьей-то спине. Ее первая мысль была о ребенке. Державший ее побежал, и звуки лагеря затихли в отдалении.
— Остановитесь… пожалуйста. — Губы двигались с трудом. В горле все пересохло. Она должна сказать им, чтобы они были осторожны. — Пожалуйста, пожалуйста, будьте осторожны.
Крики утихли. Она попыталась окликнуть мечника Вана, повара. Даже Цзюня, но слабость не давала ей произнести ни слова. Суинь хотела вонзить ногти в своего похитителя, но пальцы ей больше не повиновались. Она не чувствовала своих рук. Дыхание ее замедлилось, и она снова впала в забытье, разум ее погрузился в сон, и Лин Суинь провалилась в темные воды забвения.
Когда окутавший сознание густой туман немного рассеялся, Суинь услышала вокруг себя чужие голоса. Прежде всего, она подумала о Гао. Он прорвался через заграждения Ли Тао, чтобы пленить ее.
— Госпожа Лин, выпейте это.
Звук знакомого голоса переполнил сердце радостью.
— Цзюнь?
Солнечные лучи проникли сквозь ее ресницы, и она увидела Цзюня, протягивающего чашу, свернутую из пальмового листа.
— Пожалуйста, выпейте, — настаивал он. — Это вода.
Суинь вспомнила, как прошлой ночью в повозке мальчик протягивал ей плошку с рисовым супом. Это было ее последнее воспоминание, прежде чем сознание ее затуманилось. Она прищурила глаза.
— Цзюнь! — воскликнула Суинь обвиняющим тоном.
Он выглядел потрясенным, когда она попыталась сесть.
Следовало как можно быстрее прогнать из головы это облако, подумала Суинь.
— Так, значит, это женщина Ли Тао?
Они были не одни. Незнакомые голоса и неприкрытая угроза, заключенная в них, заставили ее пульс неистово забиться. Позади Цзюня стояли двое мужчин.
— Это, должно быть, Ань Ин, — ровно заметила она.
Глаза Цзюня расширились при упоминании тайного имени. Бородатый мужчина схватил ее за плечо и оттолкнул в сторону, прежде чем Цзюнь успел ответить. Вода вылилась из чаши и залила ее одежды.
— Твоя работа сделана, мальчик.
Прищурившись, Суинь увидела стоящую в тени фигуру. Она узнала растрепанную бороду и тонкие брови. Это был косматый путник, которого они повстречали на дороге. Его костлявый товарищ с заостренным лицом, напоминавшим барсучью морду, стоял рядом. Суинь решила вначале, что ее захватил Гао, однако старому вельможе не было нужды прибегать к подобным хитростям. Гао Шимин убил бы ее немедленно.
— Лин-гуйфэй. — Бородатый мужчина задумчиво произнес ее титул. От его голоса мурашки поползли по ее спине. — Да, Ли Тао просто счастливчик.
