римских термах.
[8] Согласно Энциклопедии Гарри Поттера, Сонорус (англ. Amplifying Charm) — чары увеличения громкости голоса.
[9] Моше бен Маймон, известный также как Моисей Маймонид или Рамбам; в арабской литературе известен как Абу Имран Муса ибн Маймун ибн Абд-Алла аль-Куртуби аль-Яхуди или просто Муса бин Маймун; в русской литературе — как Моисей Египетский (между 1135 и 1138], Кордова, Государство Альморавидов — 12 (13) декабря 1204, Фустат или Каир Египет, по иным сведениям, Тверия — выдающийся еврейский философ и богослов-талмудист, раввин, врач и разносторонний учёный своей эпохи.
[10] Генрих I, по прозвищу Боклерк (1068–1135) — четвёртый (и самый младший) сын Вильгельма Завоевателя, первого правителя Англии из Нормандской династии, и Матильды Фландрской. Король Англии (1100–1135) и герцог Нормандии (1106–1135).
[11] Антанта (фр. entente соглашение, согласие) — военно-политический блок Российской империи, Великобритании и Франции. За рубежом в официальной и академической литературе принято расширенное наименование Тройственная Антанта.
Глава 11. А годы летят, наши годы как птицы летят…
Эпизод 1: Платформа 9¾, 1 сентября 1991 года
Гарри Поттер был хорошим мальчиком. Его природная живость компенсировалась традиционным воспитанием и неплохим интеллектом. Интеллект позволял критически оценивать слова и обстоятельства и рассчитывать свои действия, как минимум, на шаг или два вперед. Всем этим он был обязан своей необычайно умной и талантливой мастери, работавшей в Отделе Тайн. Воспитание же, достойное Мальчика-Который-Выжил, обеспечил ему приемный отец — доктор колдомедицины Питер Сметвик. Правда, жили Сметвики довольно замкнуто, и, если Питер и Лили все-таки появлялись порой на званных вечерах в Министерстве, колдоклинике Мунго или на частных вечеринках, то их дети, Гарри и его младшая сестра Виола, нигде толком не бывали. Причина крылась в фамилии Гарри. Он единственным в семье носил фамилию Поттер. Это делало его знаменитостью, поскольку считалось, что именно Гарри в Хэллоуин 1981 года развоплотил Того-Кого-нельзя-Называть.
Однако быть знаменитым Гарри не нравилось. Во-первых, все отчего-то считали, что он помнит, как все тогда происходило в доме Поттеров в Годриковой впадине, и, значит, может рассказать, как он победил лорда Волан-де-Морта. Разумеется, он этого не помнил, так как ему тогда было чуть больше года. А по поводу того, как он развоплотил злодея, он и сам терялся в догадках. И даже более того, его снедали довольно сильные сомнения. Здравый смысл подсказывал, что маленький ребенок сделать этого не мог, поскольку не обладал ни достаточной силой, ни умениями, необходимыми для столь сложного дела. Да у него в то время даже магического ядра толком не было. Оно сформировалось много позже, когда ему исполнилось уже девять лет. Однако у людей, — и не только у детей, но и у взрослых, — наблюдалось, по-видимому, тотальное отсутствие здравого смысла. И это была вторая причина, по которой Гарри не любил бывать на людях. Ему было попросту неловко принимать все эти почести, так как он не был уверен, что их действительно заслуживает. Впрочем, ни мать, ни отчим, к их чести, никогда не настаивали на посещении им публичных мероприятий, и в общественных местах он появлялся либо инкогнито, либо по очень важным поводам. Впрочем, посещение публичных мероприятий, вроде Дня Победы над Тем-Кого-нельзя-Называть, зачастую не зависело ни от Гарри, ни от его родителей. Публичностью Мальчика-Который-Выжил ведал сам директор Дамблдор, потому что он всегда знал, как будет лучше для «общего блага», и лично выводил Гарри к народу, когда и где этого требовала политика.
Вследствие всех этих обстоятельств поступление в Хогвартс было воспринято Гарри более, чем оптимистично. Оно сулило положить конец затворничеству и возможность наконец-то завести настоящих друзей. И вот этот день настал и, расцеловавшись с провожавшей его мамой, Поттер зашел в поезд и, найдя в последнем вагоне пустое купе, расположился в нем, ожидая развития событий. Конечно, могло так случиться, что к нему никто не подсядет, и тогда придется ехать до Хогвартса одному, но вероятность с кем-нибудь познакомиться явно была выше нуля. Дверь в купе он предусмотрительно оставил открытой, и теперь наблюдал за детьми, которые проходили по коридору, и за теми, кто все еще не вошел в вагон. На них, до сих пор стоявших на перроне, он посматривал через окно на противоположной стороне коридора.
Наблюдать оказалось интересно. Не зная в лицо практически никого из этих людей, он мог придумывать о них разные истории, похожие на приключенческие рассказы в магловских книжках. В этом смысле выбор у него был велик, поскольку на платформе находилось довольно много разных волшебников и ведьм, чаще всего собиравшихся группами. Между тем, его внимание привлекла одна из таких групп, расположившаяся как раз напротив окна. Высокая, статная блондинка, была одета, как магла, но маглой, скорее всего, не являлась. Красивая, возможно, даже красивее его мамы, — которая, разумеется, была самой красивой женщиной в мире, — женщина держалась с тем невероятным достоинством, которое указывало, как знал Поттер, на ее высокое общественное положение и древность рода. Это было то немногое, что он знал об аристократии, и все это объяснила ему мать, родившаяся и выросшая в семье маглов. Вечно занятый приемный отец, — даже при том, что являлся чистокровным волшебником из хорошей семьи, — времени «на все эти глупости» никогда не находил, а жаль. Гарри был совсем не против узнать, что ожидает его в Хогвартсе, где наверняка будут учиться не только такие «простые» мальчики, как он, но и дети аристократов. Как раз такие, как те три девочки, которые стояли рядом с блондинкой.
Две из них, скорее всего, учились на втором или даже на третьем курсе. Во всяком случае, высокая блондинка совершенно определенно была старше Гарри, и, очень похоже, что не на один год. Очень красивая и очень высокая девочка, одетая, как и ее подруга — брюнетка совершенно по-магловски, но так, что сразу видно, это птицы высокого полета. Брюнетка, к слову сказать, была тоже красивой девочкой, но красота ее была несколько иной, чем красота блондинки. Третья же девочка была гораздо ниже своих подруг или сестер, да и выглядел она младше. И эта девочка, уж точно, поступала, как и Гарри, на первый курс. Она была похожа на куклу. Невысокая с огромной копной каштановых волос, она, как ни странно, была одета, как настоящая ведьма, но ее наряд тоже указывал на непростое происхождение. Все три девочки были разные, но держались они, как сестры, да и к женщине относились скорее, как к матери, чем к «чужой тете».
«Мать или близкая родственница», — решил Поттер, наблюдая за тем, как общаются между
