махаллы, [с тем чтобы]
хабаррисан („регистрирующий события“) вписал его в книгу (
дафтар)». Запрещалось кому-либо поселяться на новом месте без поручителя. Источники XVII в. прямо упоминают факты бегства и возвращения беглецов на прежние места поселения. В указе Аурангзеба на имя откупщика-
курурия Рашик Даса говорилось: «Если какой-нибудь крестьянин убегает, чиновники должны установить причину этого и приложить все старания для возвращения его на прежнее место». Землевладельцы, дабы предотвратить уход крестьян, договаривались между собой не допускать беглых к земледелию на своих землях.
Культура.
Индийская культура XVI — середины XVIII в. представляла собой комплекс культур различных этно-лингвистических и конфессиональных общностей, что придавало ей необычную пестроту и многоликость. Индийская культура в это время, как и ранее, основывалась, прежде всего, на многовековой и богатой традиции, неразрывно связанной с индуизмом. Вместе с тем продолжался обнаруживший себя еще в XIII–XV вв. синтез ее с культурой ислама, привносившейся в страну мигрантами из Средней Азии, Ирана и других стран мусульманского мира.
Большую роль в развитии культуры страны в XVI–XVII вв. играл персидский язык (фарси), принятый в качестве официального в мусульманских государствах Индии. Начиная с XIII в. он оказывал огромное влияние на развитие местных живых языков и литературы на них.
На самом фарси развивалась богатая литература, в частности поэзия. Сложившийся в XVI–XVII вв. так называемый индийский стиль характеризовался вычурностью, сложностью поэтической символики, малодоступной несведущим. Это было, видимо, симптомом кризиса прежних стихотворных форм и отражением сложной борьбы религиозно-философских идей и религиозно-философского вольнодумства.
В Могольской империи жили и творили на фарси поэты Мулла Джами Бихуд, Мир Джалауддин Саядат из Лахора. Возможно, самым значительным из них был Файзи, брат Абул-Фазла Аллами. Особое место в творчестве персоязычных поэтов занимают казненный Аурангзебом его брат Дара Шукох, хорошо знакомый с философией и религиозными исканиями суфиев, испытавший огромное влияние индийской религиозной и культурной традиции. По его требованию на фарси были переведены с санскрита «Бхагавадгита» и другие произведения. Хорошо зная веды и упанишады, будучи знаком с Пятикнижием и Новым Заветом, он заявлял: «Моя религия — религия семидесяти двух народов». За это он был обвинен в ереси суннитским ортодоксальным духовенством и фанатиком «правоверия» Аурангзебом.
Последним крупным персоязычным поэтом был Абдул-Кадир Бедиль (1644–1720) — философ-пантеист, хорошо знакомый с философией индуизма. На фарси писали также и многие менее значительные поэты, ориентировавшиеся на вкус придворных кругов.
В могольский период дальнейшее развитие получила персоязычная историография. Хроники представляли особый жанр прозы. Они служили средством выражения социальных и политических взглядов ученых-историков. Виднейшим представителем персоязычной историографии был Абул-Фазл Аллами. В основной части его огромного труда «Акбар-наме» подробно год за годом, с 1556 по 1593 г., изложены события правления могольского падишаха Акбара. В последней части, известной как «Аин-и Акбари» («Установления Акбара»), приводятся сведения о придворной жизни, государственных мастерских и службах (кархане), об организации армии, реформах Акбара, памятки для должностных лиц и т. д.
Абул-Фазл как историк оказал влияние на многих своих современников, в частности на Низам уд-Дина Ахмада, автора другого крупного труда — «Табакат-и Акбари» («Акбаровы разряды»). Видным историком был Абдул-Кадир ибн Мулук-шах Бадауни, выступивший в своих «Избранных историях» («Мунтахаб ат-таварих») противником реформ Акбара. В первой половине XVII в. было написано немало исторических трудов, в основном хвалебных историй про падишаха Джахангира и Шах-Джахана. Вторая половина XVII в. беднее официальными хрониками; главная причина этого в том, что Аурангзеб не держал при дворе историков, запретил писать его историю, а сохранившиеся «Тайные истории» не представляют ни исторической, ни художественной ценности. Только в XVIII в., уже после смерти Аурангзеба, появляются капитальные исторические труды, в частности «Мунтахаб ал-любаб» («Избранные отрывки»), принадлежащий перу Хафи-хана.
Прозаическая литература на персидском языке в Индии получила свое развитие также благодаря эпистолярному жанру. Особый интерес представляют письма Аурангзеба, адресованные заточенному им отцу Шах-Джахану и сыновьям. Образцом мемуарной литературы был переведенный при Акбаре на фарси труд основателя могольской династии Захир ад-Дина Мухаммада Бабура «Бабур-наме» («Книга Бабура»), содержащий этно-географическое и историческое описание современной ему Индии. Мемуары вышли также из-под пера его внучки Гульбадан-бегум, посвященные ее отцу Хумаюну («Хумаюн-наме»). Тонкий знаток словесности и ценитель искусств, падишах Джахангир написал свои мемуары «Джахангир-наме», являющиеся ценным историческим источником.
Под влиянием фарси развивался язык хиндустани, в особенности одна из его литературных форм — урду, воспринявшая арабскую графику. Важнейшими центрами литературы на урду с XV в. были города Декана. Виднейшими представителями урдуязычной поэзии Декана по праву считают Мухаммеда Кули Кутб-шаха и Ваджиха. В конце XVI — начале XVII в. эти города представляли уже литературную провинцию, центром же урдуязычной литературы стал Дели. Среди самых значительных поэтов был Сафруддин Мухаммад Фаиз, автор многочисленных маснави и газелей. Под его влиянием выросла плеяда писавших на урду поэтов, в том числе Мир Таки Мир, Назир Акбарабади.
В XVI–XVII вв. складывалась богатая литература и на других языках Индии — бенгали, маратхи и др. Многие образцы ее проникнуты идеями бхакти. В XV–XVII вв., когда творили крупнейшие поэты-бхакты, идея любви к богу как пути к спасению сочеталась с идеей религиозного синкретизма — единения индусов, мусульман и адептов других конфессий. Идею религиозного синкретизма следует считать одним из ярчайших проявлений индо-мусульманского культурного синтеза. Крупнейшим представителем поэзии бхакти в XVI в. был творивший на зарождавшемся панджаби гуру сикхов Нанак, испытавший огромное влияние знаменитого поэта-бхакта XV в. Кабира, многие стихи которого были позднее включены в священную книгу «Ади Гранта». На бенгали обращался к своим последователям поэт-бхакт и религиозный деятель Чайтанья. На маратхи творили Намдев и Экнатх. На одном из вариантов хинди была написана поэма Тулси Даса «Рамаяна», рисующая социальную утопию «Царства Рамы» — царства справедливости. Герои поэмы «Рамаяна» снискали себе широкую популярность среди хиндиязычного населения. Близка и понятна самым обездоленным слоям была идея поэта о том, что Бог милостив ко всем, в том числе и к неприкасаемым, что означало, по существу, утверждение принципа равенства людей перед Богом.
Утопию социального равенства нарисовал слепой поэт из Агры, писавший на западном хинди, — Сурдас. Его «деревня Гокуль» — идеал патриархальной общины, где все равны и где царит справедливость.
Идея религиозного синкретизма выдвигалась также и политической мыслью средневековой Индии и нашла отражение в творчестве Абул-Фазла Аллами и религиозной политике Акбара.
XVI–XVII века оставили глубокий след в истории индийской архитектуры. Большинство образцов зодчества этого времени свидетельствует о двух явлениях: дальнейшем синтезе индийских и среднеазиатско-иранских архитектурных стилей и значительном техническом прогрессе в строительном деле.
Синтез архитектурных стилей особенно характерен для сооружений, воздвигавшихся в период правления падишаха Акбара. Многие из этих сооружений, в том числе крепость в Агре, но особенно сооружения в Фатехпур-Сикри, городе, выстроенном
