им в пустынной местности в 30 милях от Агры и являвшемся его резиденцией между 1569–1585 гг., носят печать влияния архитектуры раджпутских крепостей, а также индуистских и джайнских храмов. В свою очередь, строгие формы, характерные для мусульманских культовых и дворцово-крепостных сооружений, нашли подражателей в раджпутских княжествах, где они сочетаются с пышностью декора, свойственной индийской архитектурной традиции.
Жемчужиной архитектуры второй половины XVI в. является гробница Хумаюна в Дели, размещенная в центре большого парка подобно многим образцам иранской архитектуры. Искусство разбивки парков с водоемами и фонтанами достигло совершенства в первой половине XVII в.
Строители этого времени все чаще используют мрамор, более трудный в обработке по сравнению с мягким песчаником, из которого сооружались дворцы и крепости Акбара. Это свидетельствует о высоких навыках мастеров и, возможно, об использовании ими более совершенных орудий труда, позволявших не только тесать и шлифовать мрамор, но и превращать его в «кружево».
Бесценным образцом архитектурного искусства того времени является знаменитая «индийская гробница» Тадж-Махал, усыпальница, сооруженная Шах-Джаханом для его покойной жены.
Во второй половине XVII в. наступает упадок в архитектурном искусстве. Ни один из памятников того времени не может выдержать сравнения с прекрасными сооружениями XVI и первой половины XVII в. Высокими художественными и техническими характеристиками отличались лишь сооружения в раджпутских городах-крепостях — Гвалияре, Альваре, Джайпуре.
Прекрасные архитектурные памятники возвышались над морем лачуг из тростника и бамбука не только в деревнях, но и в городских поселениях. Лишь дома состоятельных горожан строились из камня, отличались богатым убранством и были удобны для проживания.
В XVI — первой половине XVII в. достигают совершенства мастера фресковой живописи и миниатюры. Могольская миниатюра во многом была продолжением развития иллюстративного искусства Ирана. Однако она испытала сильное воздействие раджпутской и джайнской миниатюры.
В XVI–XVII вв. благодаря контактам с европейцами — христианскими миссионерами, путешественниками, купцами — расширяются представления индийцев о мире за пределами собственной страны, происходит знакомство с европейской техникой и культурой. В государственных кархане эпизодически использовались труд и опыт европейских оружейников, стеклодувов, кораблестроителей. Миниатюра испытывала влияние европейского портретного искусства. Некоторые представители знати проявляли интерес к европейской науке. Придворный врач Аурангзеба Ф. Бернье переводил на фарси для одного вельможи выдержки из трудов П. Гассенди, Р. Декарта, У. Гарвея. Раджа и астроном Джай Сингх, построивший в Индии несколько обсерваторий, был знаком со звездными каталогами европейских астрономов. Европейцы со своей стороны проявляли интерес к индийской науке и навыкам индийцев в производстве стали, отличавшейся высокими качествами, в красильном деле.
Однако контакты с европейцами были омрачены насилиями и грабежами португальцев, экспансионизмом заинтересованных в упрочении своих позиций в индийской торговле европейских Ост-Индских компаний, столкновениями с местными правителями. XVIII век открывает новую страницу и в истории Могольской империи и других индийских государств, и в истории взаимоотношений их с европейцами.
Глава 9
Цейлон в XVI — середине XVII в.
Остров Цейлон (Ланка), занимавший важное стратегическое положение в Индийском океане, расположенный на пересечении торговых путей, ведущих из стран Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии в Переднюю Азию, и обладавший богатыми природными ресурсами, стал одной из первых стран Азии, попавшей в колониальное подчинение. Политическая раздробленность и экономическая слабость Цейлона облегчали проникновение европейских колониальных держав, первой из которых была Португалия.
В 1505 г. португальцы впервые посетили остров. Убедившись в доходности местной экспортной торговли, португальские власти Гоа взяли курс на строительство торговых факторий на побережье, которые постепенно должны были стать опорными пунктами для военного захвата Цейлона. В 1518 г. на остров была направлена португальская миссия, возглавляемая Л.С. д’Альбергария, для установления торговых отношений с Котте, наиболее крупным и могущественным государством на Цейлоне. Переговоры завершились тем, что португальцам разрешили построить торговую факторию близ столицы и обещали ежегодные поставки корицы в качестве платы за обещанную помощь царю Котте в его борьбе за верховную власть на острове.
Государство Котте к началу XVI в. было разделено на провинции, находившиеся под управлением царских наместников, носивших, как и сам царь — правитель Котте, титул раджа. Провинции обладали большой автономией. Процесс децентрализации государства Котте был ускорен политическими интригами правителей соседних цейлонских государств — Канди и Джафны, стремившихся ослабить своего главного противника. Так, велика была роль правителя Канди Джаявиры (1511–1552) в подготовке и осуществлении убийства царя Котте Виджаябаху в 1521 г. его тремя старшими сыновьями, недовольными тем, что их отец объявил наследником престола младшего, четвертого брата. После убийства Виджаябаху его государство распалось на три враждующих между собой объединения с центрами в Котте, Ситаваке и Райагаме.
Рис. 7. Цейлон накануне португальского завоевания.
Государство с центром в Котте — основной район произрастания коричного дерева на острове, — доставшееся старшему из братьев, Бхуванаикабаху, представляло наибольший интерес для португальской стороны, заинтересованной в экспортной торговле корицей. Португальцы постарались получить прочные позиции при дворе этого княжества. В частности, они поддерживали своим флотом правителя Котте Бхуванаикабаху.
В 1528 г. правитель Райагамы умер, и подвластные ему территории были присоединены к государству Ситавака. Заключив союз с одним из южноиндийских правителей, чей военный флот не уступал по численности португальскому, раджа Ситаваки Маядунне решил захватить также и Котте. Однако превосходство военной техники португальцев обеспечило победу правителю Котте, и Маядунне был вынужден просить мира. Мир был заключен на условиях, крайне унизительных для него — португальцы потребовали, чтобы им были присланы головы казненных военачальников-малабарцев, союзников Ситаваки.
Хотя первая война за престол Котте окончилась поражением для Маядунне, он сумел за короткий срок частично одолеть, частично склонить на свою сторону многих провинциальных наместников Котте. К 1541 г. большая часть территории этого государства оказалась фактически под властью Ситаваки; номинальным сувереном Котте продолжал оставаться Бхуванаикабаху. Решающую роль в завоевании правителем Ситаваки расположения населения Котте сыграло его отрицательное отношение к португальцам.
На территории Котте активно вели прозелитическую деятельность католические миссионеры-францисканцы. Бхуванаикабаху дал им разрешение на строительство католических храмов и свободную пропаганду христианского учения среди населения. Самого Бхуванаикабаху не удалось склонить к изменению веры. Однако зависимость его от «союзников» и их роль в управлении Котте все более увеличивались.
Так как у Бхуванаикабаху не было сыновей, Маядунне, следующий по старшинству брат царя, согласно сингальской традиции, имел все основания рассчитывать на провозглашение его наследником. Однако в 1540 г. Бхуванаикабаху объявил наследником престола Котте своего внука Дхармапалу (сына его дочери Самудрадеви) и направил посольство в Лиссабон ко двору португальского короля Жоао III с целью получить его одобрение и благословение. В 1543 г. португальский король торжественно короновал присланную ему золотую статую Дхармапалы,
