шаг ближе и пальцем поднимаю очки ему на лоб.
– Надеюсь, ты мне расскажешь.
Я становлюсь более серьезной и продолжаю смотреть ему в глаза:
– Как ты пишешь о любви.
Адриан краснеет, и я решаю его пощадить и не развивать эту тему.
– Еще у меня есть кепка Кейдена, сейчас принесу. И быстро высушу волосы феном.
И бодрым шагом я направляюсь в свою комнату.
– Кейдена? Я уж точно не буду надевать ничего из вещей твоего…
– Это мой брат, – объясняю я через плечо. – Ты не единственный, кто способен не упоминать о существовании других членов семьи.
Потом я маню Адриана за собой, чтобы никто не обнаружил его в коридоре, пока я буду в ванной.
– Давай сначала немного походим по магазинам? – предлагает он, входит за мной в комнату и уважительно присвистывает при виде моих книжных сокровищ.
Они чувствуют себя польщенными – не часто им удается произвести на кого-то такое впечатление.
– Походим по магазинам? – переспрашиваю я.
– «Блэквилл»[6] еще открыт. Можешь выбрать что угодно, я заплачу.
У меня перехватывает дыхание.
– Ничего себе, кто-то решил кутить так кутить. И это после того, как ты практически уже сделал мне подарок – издание книги Сесили. Кстати, спасибо.
Адриан улыбается и садится на мою кровать. Моя память немедленно начинает упражняться в импровизациях: красивая последовательность, где задействованы этот мужчина и матрас. Старинная мебель, одежда на полу, руки на моем теле…
Ладно, пора наконец заняться сушкой волос. Иначе мы можем вообще не попасть в книжный магазин.
* * *
– Моему другу – белое вино, а мне – сидр, сладкий, пожалуйста.
– Нет, не слушайте ее, никакого алкоголя, я за рулем! Кока-колу.
Официантка кивает и уходит, а я немного разочарована – Адриан явно не планирует оставаться на ночь.
Хотя он сидит в полумраке, потому что мы отошли в самый дальний угол паба, его лицо буквально светится от улыбки.
– Ты так запросто выдаешь нас за любовников.
– Почему бы и нет. Мы же совершили уже несколько поступков, которые обычно делают любовники.
Адриан смеется. Я пытаюсь побороть вспыхнувшее желание, которое у меня вызывает этот смех, иначе я не вынесу, что он живет в полутора часах езды от меня.
– Совершили? – интересуется он. – В смысле прошли через них? И они уже пройденный этап?
Я подвигаю стул так близко к столу, что могу толкнуть его колено своим.
– В смысле – торжественно осуществили.
Он опять смеется:
– Думаю, что сегодня нам лучше больше не заниматься поиском синонимов. Это не твой день.
Я показываю Адриану язык, и он смотрит на него так, что тот бы порозовел, если бы уже не был розовым. Коснувшись джутового мешка на столе, я поглаживаю его содержимое – три новые любимые книги для моей коллекции.
– Наверное, ты такой богач, что вполне мог бы купить мне целый дом для собственной библиотеки, да?
Адриан не отвечает и смотрит куда-то вдаль.
– Черт, это же шутка.
Я должна это осознать. Конечно, я понимала, что он наверняка богат, но… ой-ой. Похоже, он действительно способен создать частную библиотеку!
– Так, я отказываюсь от своего желания. Давай поговорим через несколько лет, когда ты будешь любить меня настолько сильно, что потеряешь всякую бдительность, хорошо?
Теперь уже Адриан коснулся своим коленом моего:
– Это уже и так давно произошло.
– Э-э… а?
Наверное, он прав. Сегодня я владею речью, скажем так, средненько. Возможно, еще и потому, что он только что подвинулся к краю стула, чтобы вытянуть руку под столом и незаметно погладить мое бедро.
– Я уже и так сильно тебя люблю.
– О… я… о.
– Она потеряла дар речи, – бормочет Адриан. – Что мне самому еще предстоит.
Свободной рукой он отодвигает в сторону маленькую подставку для меню, декоративную вазочку с искусственным цветком внутри, прибор с приправами и наклоняется ко мне.
Я растерянно моргаю, потому что это все невероятно. Как в моей жизни могло произойти то, что произошло? Сижу здесь с зашкаливающим пульсом и смотрю на этого человека.
– Возможность остается в течение пяти, четырех, трех…
Успев вовремя сбросить оцепенение, я наклоняюсь к нему. Поцелуй – это как тот ответ, который дает надежду. И он так много обещает. К тому же Адриан ласково проводит пальцами у меня по ноге, вперед и назад, и каждый раз немного выше. Как бы я хотела, чтобы на мне не было этих дурацких колготок.
– Стоп-стоп-стоп, – выдыхает Адриан мне в рот. – Не здесь. Не привлекаем внимания.
Кончик моего языка все еще быстро говорит его губам, как они ему нравятся.
– Ты первый начал, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал невозмутимо, и отодвигаю стул назад, подальше от него, что, по правде говоря, требует от меня почти нечеловеческой силы воли.
– Так хочется, чтобы люди нам аплодировали, а потом я бы назвала им твое имя.
Внезапно лицо Адриана темнеет, и виноват в этом незатененный угол, где мы сидим.
– Вряд ли найдутся люди, перед которыми ты могла бы мной похвастаться, – говорит он. – Большинство из них тебя скорее пожалеют.
– Значит, они не знают того, что знаю я. – Я понижаю голос, чтобы меня уж точно никто, кроме него, не услышал. – Что Адриан Найт, он же Брин Сперлинг, он же тот, кем бы ты ни был, – это потрясающий подарок. И вовсе не из-за денег, бестселлеров или каких-либо других достижений.
– Теперь мы весь вечер будем говорить друг другу милые комплименты?
Адриан пытается скрыть смущение, но, к его досаде, оно хорошо заметно у него на лице.
– Нет, сначала мы за нас выпьем, – говорю я, потому что вижу: наши напитки как раз уже несут.
Мы поднимаем бокалы, и тихий звон, когда мы чокаемся, звучит очень красиво – как звук, который сам по себе дарит ощущение совершенного счастья.
– И выпить все мы должны быстро, – добавляю я. – Чтобы поскорее убраться отсюда.
Адриан изучает мое лицо и усмехается:
– Нам необходим свежий воздух?
Демонстративно долгими глотками он допивает кока-колу. Только я сделать это со своим сидром не осмеливаюсь.
– Просто здесь мы привлекаем слишком много внимания. А мне хочется убедить тебя где-нибудь, где мы будем одни, что тебе не нужно сегодня никуда ехать.
Пальцами, которые недавно привели мою ногу в такое чудно расслабленное состояние, Адриан постукивает по моему бокалу. Я подношу его к губам и делаю несколько глотков.
– Не хочу отказываться от этой попытки убеждения – но, честно говоря, у тебя нет никаких шансов. Не в этот раз. У тебя в квартире сейчас слишком много людей, а
