Читаем без скачивания Том 3 - Агата Кристи

— Я чего-то не заметил? — смутился сэр Генри. — Но что именно?

Миссис Бантри взяла в руки каталог и с видимым удовольствием зачитала:

«Самюель Спат… Удивительно изящный цветок с бледно-сиреневыми лепестками и исключительно длинным и крепким стеблем. Одинаково хорош для клумбы и для букета.

Майкл Боулен… Немного напоминающий хризантему, удивительно изысканный цветок яркого, кирпично-красного окраса.

Елизавета Джексон… Ярко-красное, необычайно декоративное растение.

Рангун… Яркий и эффектный декоративный цветок насыщенного оранжевого цвета, долго сохраняется в срезанном виде.

Традиция…»

— С большой «Т», припоминаете? — перебила её мисс Марпл.

«Традиция… Крупный цветок прекрасной формы с розовато-белыми лепестками».

— Начальные буквы письма образуют слово «смерть», — добавила мисс Марпл.

Миссис Бантри захлопнула каталог и громко произнесла:

— И подпись: Георгин!

— Но письмо пришло лично мистеру Розену, — возразил сэр Генри.

— Здесь хитрость, — процитировала мисс Марпл. — И, мало того, предостережение. Что делают с письмом от совершенно незнакомого человека, ссылающегося на столь же незнакомых людей? Естественно, отдают секретарю.

— Тогда, значит…

— Да нет же! — перебила его мисс Марпл. — Как раз это и подтверждает его невиновность. В противном случае он ни за что бы не допустил, чтобы это письмо было обнаружено. И уж тем более не стал бы уничтожать другого — из Германии. Его невиновность — если позволите так выразиться — просто бросается в глаза.

— Но тогда кто…

— Собственно, я почти уверена… Если, конечно, можно быть вообще в чём-то уверенным… За столом во время завтрака был человек, который, когда о письме зашла речь, просто взял его и прочёл. Думаю, так всё и было. Помните, каталог садовых растений… он пришёл с той же почтой?

— Грэта Розен… — медленно проговорил сэр Генри. — Значит, её визит ко мне…

— Мужчинам этого не понять, — сочувственно вздохнула мисс Марпл. — И хотя, сдаётся мне, эти мужчины зачастую думают о нас, старухах, как о капризных, вечно всем недовольных и ненужных существах, тем не менее, так и быть, скажу. Женщина всегда поймёт женщину… к несчастью. В общем, я уверена, что между ними возник какой-то барьер. Молодой человек неожиданно почувствовал безотчетную антипатию. Она возникла почти на подсознательном уровне, и, тем не менее, скрыть её он не смог. Думаю, оскорблённая в своих чувствах девица решила ему мстить и сделала всё возможное, чтобы укрепить ваши подозрения относительно Темплтона. Признайтесь, ведь до её визита вы не были так уверены в его виновности!

— Но она не сказала мне ничего такого… — запротестовал сэр Генри.

— Мужчине, — невозмутимо повторила мисс Марпл, — никогда этого не понять.

— И она… — сэр Генри запнулся. — Она, совершившая это убийство, осталась безнаказанной!

— О нет, сэр Генри, — возразила мисс Марпл. — Не скажите. Ни вы, ни я на самом деле так не думаем. Вспомните собственные слова. Нет: Грета Розен наказания не минует. Уже одно то, во что она замешана, не может принести ей ничего хорошего. Эти люди своей смертью не умирают. И вы правы: не о виновных сейчас надо думать. Куда важнее обелить невинных. Мистер Темплтон, порвав письмо своей немецкой кузины, несомненно навлёк на себя подозрение, но я просто уверена, что тогда у них только начинался роман с Гретой, и он боялся, что ей это может не понравиться… Теперь Доббс… Его, впрочем, как вы уже заметили, это как раз мало волнует. Думаю, плохой аппетит доставил бы ему куда большее расстройство. А вот что касается бедняжки Гертруды… кстати она напомнила мне Анни Поултни. Бедная Анни! После пятидесяти лет преданной службы её вдруг заподозрили в совершенно ужасном поступке! А ведь не было ни одного доказательства, что это именно она уничтожила завещание мисс Лэм. Скорее всего, это и стало для её больного сердца последней каплей… Завещание потом нашлось — старая мисс Лэм сама положила его для верности в потайной ящик буфета, но бедная Анни Поултни до этого уже не дожила…

Вот потому меня так беспокоит эта бедная старушка. Когда человек в возрасте, его так легко обидеть. За мистера Темплтона я совершенно не волнуюсь. Он молод, хорош собой и, очевидно, пользуется успехом у дам. Напишите ей, сэр Генри, хорошо? Просто сообщите, что её невиновность полностью доказана… Ведь умер единственный близкий ей человек, и она конечно же чувствует, что её подозревают в его смерти. Страшно даже подумать, что творится у неё на душе.

— Обязательно напишу, мисс Марпл, — заверил сэр Генри и внимательно посмотрел на неё. — Знаете, никак я вас не пойму. У вас всякий раз совершенно новый подход.

— Боюсь, он слишком уж примитивен, — с напускным смирением откликнулась Марпл. — Я ведь почти и не выезжаю из Сент-Мэри-Мид.

— И сумели при этом разрешить проблему всемирного значения. Нет-нет, не спорьте.

Мисс Марпл слегка покраснела, но, справившись с собой, сказала:

— Думаю, просто по тем временам я получила хорошее образование У нас с сестрой была гувернантка-немка — мы звали ее Фрейлейн. Удивительно сентиментальное было существо. Она учила нас языку цветов. Теперь он почти забыт, и напрасно — в нём столько очарования! Жёлтый тюльпан, например, означает безнадежную любовь, а китайская астра — ревность. Роковое письмо подписано «Георгин», и, насколько я понимаю, это ключевое слово. Я всё пыталась вспомнить, что этот цветок означает, но, увы… Память уже не та, что прежде.

— Во всяком случае, не смерть.

— Нет, конечно. На свете и без того много дурных примет. Но как-то всё это грустно, вы не находите?

— Да, — вздохнула миссис Бантри. — Но все-таки хорошо, когда много цветов и друзей.

— Заметьте, мы идём во вторую очередь, — попытался разрядить атмосферу доктор Ллойд.

— Помню, один поклонник долго присылал мне багровые орхидеи, — мечтательно произнесла Джейн.

— Орхидеи означают: «Ожидаю вашей благосклонности», — весело сказала мисс Марпл.

Сэр Генри, издав странный звук, поспешно отвернулся и принялся натужно кашлять.

Мисс Марпл вдруг осенило:

— Вспомнила! Георгины означают предательство и обман.

— Замечательно! Просто замечательно! — выдавил сэр Генри, вытирая со лба пот.

Тайна голубого кувшина

Нет, Джек Хартингтон был явно недоволен своим ударом. Стоя наготове с мячом, он оглянулся на метку, пытаясь определить расстояние до нее. На лице его застыло выражение полной неудовлетворенности самим собой. Вздохнув, он дважды со злостью резко взмахнул битой, срезав с земли одуванчик и пучок травы, – и лишь после этого снова приготовился к удару по мячу.

Конечно, когда человеку двадцать четыре года, а предел его мечтаний – улучшить свои результаты в гольфе, – не так-то просто выкроить время, чтобы поразмыслить, каким образом зарабатывать себе на жизнь. Пока же Джек с тоской думал о том, что пять с половиной дней из семи он вынужден торчать в этой красно-коричневой гробнице, именуемой городом. Зато с середины субботы и все воскресенье он добросовестно отдавался главному, по его мнению, делу своей жизни. Поэтому, стремясь как можно быстрее осуществить свое заветное желание, он и снял номер в небольшой гостинице, рядом с которой находились поля для игры в гольф, – «Стартон-Хит». Он вставал ежедневно в 6 часов утра, чтобы часок потренироваться, а в 8.46 ему уже надо было садиться на поезд и отправляться в город.

Единственной неудачей во всей этой затее было то, что он никак не мог добиться приличных результатов в утренние часы: довольно-таки часто «мазал» и вообще игра практически не клеилась.

Джек привычно вздохнул, крепко ухватил свою биту и в который раз повторил как заклятие: левую руку назад до отказа и не глядеть вверх.

Он уже размахнулся и вдруг буквально оцепенел, когда тишину летнего утра разорвал пронзительный крик:

– Убивают! Помогите, убивают!

Внезапно крик прервался каким-то придушенным булькающим вздохом.

Джек бросил биту на землю и ринулся на крик. Кричали где-то совсем рядом. Вообще, эта часть сельской местности была довольно дикой, и поблизости стояло всего несколько домов. Неподалеку находился небольшой довольно живописный коттедж, который давно привлекал внимание Джека своим утонченно-старомодным видом. К этому коттеджу он и бежал. Правда, дом был сейчас скрыт от него склоном холма, поросшим вереском, но он быстро обогнул его и уже через минуту остановился у маленькой, закрытой на задвижку калитки.

В саду Джек увидел девушку и тут же решил, что это именно она звала на помощь. Однако он, видимо, ошибся.

В руках у девушки была корзинка, наполненная до половины сорной травой. Она, видимо, только что разогнулась, пропалывая бурно разросшиеся анютины глазки. Странные у нее были глаза – будто эти самые анютины глазки, такие же бархатистые и темные, переливавшиеся мягкими огоньками скорее фиолетового, чем голубого цвета. Да и вся она, в этом строгом, отливающем пурпуром длинном льняном платье, походила на большой живой цветок.