подытожила няня.
Я поперхнулась взваром. Нормально она там зазвездилась. Удивительно, что Вигмару еще не донесли. С другой стороны, боятся наверно. Ведь лично ее посадила туда, не прикопаешься. Доела и помчалась с ревизией. А на месте уронила челюсть на чисто вымытый пол. Борзометр Лины давно сломал верхнюю планку шкалы.
– Кто вчера убирался в третьем хранилище у кухни? Кто? – брызжа слюной, вопрошала бывшая беглая. – Как вы посмели уйти спать, не доделав работу? Меня сюда поставила сама наследница! И лично сказала проследить за всеми! Будете и дальше так лениться, двадцать ударов плетью!
Лина потеряла берега. Стояла за стеной и вспоминала ее обожание после сведение клейма. Поторопилась с ней, придется возвращать с небес на землю.
– Добрый день, девушки, – войдя, обозначила свое присутствие.
Все поклонились, включая нашего оловянного солдатика. Объявила девушкам перерыв до обеда и отпустила. Лина провожала уходящих недоуменным взглядом.
– Привет, как ты тут? – спросила ее.
– Хорошо, госпожа! Вот, исполняю ваше поручение. Слежу! – фанатично кивала девушка.
– Лина, ты перегнула палку, – спокойно сказала ей. – Начала гонять от моего лица, стращать и обещать кары. Я тебя об этом просила?
– Нет, – ничуть не смутилась она. – Вы сказали следить! Они делали плохо, так и я припугнула чуток. Вы же для меня, как вторая мать! Я для вас все-все сделаю!
Ее влюбленный взгляд напоминал взгляд сумасшедшей.
– Лина, ты была неправа, – твердо объясняла ей. – Ты не можешь говорить от моего имени, если я тебя не просила. Ты перестаралась. Отдохни пока. Возвращайся на кухню, и ноге спокойнее будет. Потом решим, куда тебя определить.
Улыбка на лице девушки, загнутая краями вверх, постепенно опускала кончики все ниже и ниже. Радость сменилась вселенской обидой. Закрыв руками лицо, она стояла и тряслась от рыданий. Все было сказано. Ушла.
Мне тоже было грустно. Я ошиблась. Между прочим, в других семьях ее бы кинули в подвал, предварительно наказав плетью.
– Ты очень мягко с ней обошлась, цветочек. Не томи душу напрасно. Нет в том твоей вины, что в людях хочешь видеть только светлое, – подбодрила няня.
Не стала долго мотать себе нервы. Сделала и сделала, было надо. Все. Пора была проверить, как там устроено у рабов. Туда и пошли. Встретили наказанных, отпустила обратно. В обед в старых бараках было мало людей. Здоровые были на работе. Оставшиеся калеки настороженно следили за моими перемещениями. Ги на всякий случай взял с собой еще четверых. Работа у него такая, беспокоиться и охранять.
Подошла к молодому парню, сидевшему в тени дерева. У него не было ноги, что не мешало, ловко орудуя ножом, вырезать завитушки на крыле деревянной птички. При моем приближении он выкинул нож и согнулся пополам, разведя руки в стороны.
– Парень, тебе плохо? – шепотом спросила его.
– Госпожа! – ответил он, не поднимая головы. – Чем может служить вам верный раб, госпожа?
– Разогнись, давай.
– Не положено, госпожа! Рабам не положено!
– Я тебе приказываю, разогнись и смотри в мои глаза.
После недолгой внутренней борьбы, он разогнулся. Ибо приказ. Выяснилось, что ногу он потерял этой зимой. Теперь паек урезали, о чем красноречиво намекали торчащие кости, и вот он мастерил игрушки для местных ребятишек, чтоб хоть как-то приносить пользу. Я не могла отрастить ему ногу. Поэтому предложила сделать деревянную ногу, на манер земных пиратов или костыль. Это вызвало интерес в душе паренька, уже похоронившего себя заживо. Нарисовала ему на земле прототип. Он воодушевился и попросил забрать паек за два месяца в счет возможности сделать себе такую ногу самому в моей мастерской. Разрешила сделать это ему просто так, при условии, что когда он найдет рабочую модель, останется строгать такие всем, кому надо. Все, он был моим с потрохами. Справедливость, по его словам, наконец, восторжествовала. Люди получат помощь.
Парня звали Паэн. Он рассказал, что в некоторых домах есть лежачие больные или просто не ходячие. Их семьи боятся, что калек убьют и делят паек на всех. Рассказал, как много умирает людей от холода и голода, от обычных простуд. Сказал, что старики ищут сами смерть, чтоб не быть обузой. На вопрос, есть ли среди рабов еще те, кто хочет другой жизни, ответил, что есть. Это радовало. Были и обычные люди, что недавно попали в рабство за долги. Те еще не смирились с потерянной свободой и мечтают продолжать свое дело. По его словам тут были и каменщики, и столяры, и садовники, и простые труженики.
Сделала себе зарубку, что надо вечером собрать их тут, около домов и сказать все. Попросила няню принести настоек Вилли, пройдусь слегка по нуждающимся. С ней отправился один из охранников. Юнисию отправила на кухню к Алонсо, чтоб увеличивал размер еды и готовил нормальный ужин людям. Обед он уже не успеет организовать.
Меня впускали неохотно, следя за каждым шагом. Старики, что следили за больными или совсем мелкими, сполна хлебнули от Гальфрида. Наспех сколоченные доски со щелями, местами закупоренные засаленными тряпками, вонь, запах испражнений, кислый запах старческих немытых тел. Нос атаковали десятки неприятных запахов. Заткнула рецепторы и пошла. Доски, камни, лежбища на земле . Никаких столов, стульев. Никакой смены белья или одежды.
Здесь царила безнадежность. Можно сесть и поплакать, сыто рыгая после плотного завтрака. А можно пойти и делать.
Лечила и спрашивала, кто чем раньше занимался. Список профессий расширялся. Говорили мало и скупо. Всех надо было мыть. И нам нужны общественные бани. Хотя я ни в зуб ногой, как оно там устроено. Попробую вспомнить вечером. Маргарет долго не было, начала беспокоиться.
На очередном пациенте у меня хлынула носом кровь, сердце застучало на запредельной скорости. На левой руке стало проступать очертание буквы М из черных вен.
Запахло сладковато-гнилым запахом.
Маргарет!…
***
Проверила, резерв на дне. Лучше прибежать быстро и попытаться что-то сделать, чем прибежать на обычной скорости, приберегая магию на потом, к уже бездыханному телу. Вытерла тыльной стороной рукава влагу под носом.
– Продолжим позже, – сказала очередному пациенту.
Тот благоразумно кивал, отползая подальше.
– Что случилось? – спросил Ги, когда обернулась к выходу.
– Маргарет.
Он спрашивал что-то еще. Уже не слышала, перестраивая нос только на один запах. Глупая я какая-то, те же грабли… Остатки магии запели, вливаясь волнами в ноги. Скорость, нужна скорость. Выбежала из строения и понеслась.
Сосредоточиться на запахе и успеть. Ветер
