Читаем без скачивания Без Поводыря - Андрей Дай

Еще два года назад, впервые услышав о талантливом русском оружейнике, офицере Главного Артиллерийского управления, Карле Ивановиче Гунниусе, по ассоциации с фамилией, он представлялся мне этаким узколицым, словно вечно тянущим звук «у–у-у», блеклоглазым арийцем. На деле же, майор коренастым весельчаком, с совершенно рязанским, курносым и конопатым лицом. И вообще, чуть ли не рыжим! Вот кому–кому, а Карлу Гунниусу его имя совсем не подходило.

Впрочем, на его таланты это несоответствие никак не влияло. У офицера был невероятно извортливый, изобретательный ум, и великолепная, хранящая бездну сведений о всевозможных оружейных системах, память. Добавить сюда еще твердую руку прирожденного чертежника, и умение смотреть в будущее, и получим образ человека, вполне способного не то что мою, нарисованную «на коленке» трехлинейку до ума довести, но и АКА-47 смастерить, при желании. Жаль только, сейчас генералы нужды даже в пулеметах не испытывают, и опасаются что скорострельная винтовка станет попросту разорительной для дырявой казны. Куда уж им еще и автомат?!

Кстати сказать, реальный калибр стволов ружья, которое начали, пока небольшими партиями, и только для перевооружения гвардейских и туркестанских полков, делать в Туле и Ижевске, был совсем не три линии. И это притом, что в казенных бумагах полное название оружия звучало как «многозарядный московский штуцер в три линии»! Всему виной наша национальная беда — инициативные дураки. Эти господа и в пассивном‑то состоянии — настоящее бедствие, а в купе с неуемным энтузиазмом и раздутым самомнением — природная катастрофа! Вот одному их таких, слишком много знающих, и пришла в голову мысль, что «с половиною» смотрится в документах Военного министерства как‑то легкомысленно. Уточнение калибра из названия винтовки пропало, внося путаницу и вызывая многочисленные вопросы оружейных мастеров. Еще бы! Если даже я легко себе представляю пулю калибра 7,62 и рядом еще одну, только близкую к девяти миллиметров. Разница очевидна!

Нашелся в обширных карманах шинели инженер–майора и снаряженный патрон. Смешной, с длинной свинцовой, обернутой тонкой бумагой, пулей, и длинной, слабо похожей на «бутылочку» от трехлинейки из другой моей жизни, гильзой. И капсюлем типа «жевело». При массовом производстве они, скорее всего, будут выглядеть немного иначе, но этот, натертый частыми прикосновениями человеческих рук, сиял латунным золотом, и показался мне удивительно красивым и грозным.

Я был прав. Одного из виднейших специалистов по части армейского снабжения, тайного советника, Якобсона и пока единственного, кто лучше всех разбирался в вопросе производства цельнометаллического винтовочного патрона, инженер–майора Гунниуса, отправили в длительное путешествие по стране для организации патронных заводов. Но не только! Оказалось, что какой‑то светлой голове пришло‑таки в голову сравнить, так сказать — время жизни орудийных стволов, изготовленных в Златоусте, с теми, что сделали в других местах. Тут‑то и выяснилось, что толи из‑за каких‑то особенных хитростей при литье, толи из‑за свойств выделываемой стали, но златоустовские пушки «жили» чуть ли не в два раза дольше. До десяти тысяч залпов, против, например, четырех с сестрорецкого казенного предприятия!

Был даже прожект о развертывании на Урале полномасштабного ружейного завода, но был немедленно признан излишне капиталоемким. Не только в плане собственно строительства цехов и обеспечения их необходимым оборудованием. Дорого обошлось бы переселение на юг Урала мастеров из Тулы и Ижевска. Ну и доставка готовой продукции обратно в Россию — конечно. Сам Златоуст только в прошлом, 1865 году стал городом, и прежде, чуть ли не сто с лишним уже лет, там выделывалось лучшее в империи холодное оружие — офицерские сабли и палаши. И только лет десять как льют пушки. Но ведь артиллерия и легкое стрелковое оружие — это разные вещи!

Горнозаводскую железную дорогу должны были начать строить только в будущем году. Тогда же начнутся изыскания ветки из Перми в Нижний Новгород через Казань. Та самая, светлая голова обосновала прямо‑таки — стратегическую необходимость объединения всех строящихся железных путей в единую, общероссийскую сеть. А когда Карл Иванович поделился — кстати, по большому секрету, и только мне, как «изобретателю» ружья — что Военным советом рассматривается прожект унификации деталей нового оружия, и автором этого документа был все тот же светлоголовый господин, я тут же догадался о ком идет речь! Ну конечно о Георге, втором сыне Великого герцога Мекленбург–Стрелицкого!

Еще во время моего последнего посещения Санкт–Петербурга, в Мраморном дворце мы с ним однажды обсуждали эту тему. И, заметьте — он, а не я, первым высказал мысль, что стволы можно делать на одном заводе, детали затвора — на другом, а собирать на третьем. Ведь качественно произвести одну деталь, в конце концов, можно научить и совершенно криворукого.

Затрагивали мы и вопросы логистики оружейного производства. Говорили о том, что готовые детали возить куда выгоднее, чем сырье для литейного производства. И что отдельные части лучше всего делать в непосредственной близости к источникам материалов. Возле железорудных месторождений — железные части, приклады там, где края богаты лесами. Сборочные же цеха лучше всего разместить в наиболее населенных местах. Помнится, Георг даже разделял мое недоумение тем обстоятельством, что самые насыщенные сырьем регионы страны все еще не связаны с промышленными центрами транспортными магистралями.

Не смотря на имеющиеся в наших краях месторождений железа, ничего этакого, потребного для окончательной сборки винтовок у нас делать не планировалось. Далеко. А вот предприятие для снабжения боеприпасами действующей в Туркестане и Синьдзяне армии — обязательно. В недрах создаваемого военным министром Главного штаба, зрел стратегический план на случай вероятной войны с Великобританией. И в случае ее начала, крепостные казематы Верного должны были стать основной базой снабжения Южной оборонительной армии, которая, как намечалось, обязана была запереть проходимые для армии врага горные перевалы.

Не упускали генералы из вида и Китай. Восстания в Поднебесной утихли. Дунганских инсургентов умиротворил Великий князь Николай, и они больше не беспокоили набегами плодородные регионы. В Пекине, по подсказке европейских доброжелателей, сочли, что наступило подходящее время для подготовки войны с северным соседом. Нашлись при дворе сановники, полагающие Русско–Китайский Пекинский договор несправедливым, а вторжение русских войск в северо–западные провинции неприемлемым.

В Главном штабе, где теперь занимались вопросами внешней военной разведки, считали, что уже ныне существующей в Туркестане группы войск будет довольно для эффективных «нравоучений» много о себе возомнившего соседа. Но по опыту войны со среднеазиатскими дикарями, знали, что реальный расход зарядов для ружейной стрельбы более чем в пять раз превышает тот, что рассчитан военными теоретиками в тиши столичных кабинетов.

Кроме того, как я уже говорил, новейшим оружием, кроме гвардейцев, в первую очередь станут снабжать действующую в Туркестане армию. Лишние испытания принципиально новой, по словам Гунниуса, прямо‑таки — революционной винтовке не помешают.

Патронную фабрику, по замыслу военных чиновников, планировалось создать на базе Сузунского медного завода. Там, мол, и металл в потребных количествах есть, и люди — хорошо знакомые с медной работой. Ну не бред ли?! Они, эти теоретики, карту вообще хоть раз видели? Их бы самих заставить руду на своих плечах с Алтая в Сузун потаскать! Туда дороги нормальной и сейчас нет, и потом не будет. И от главной транспортной магистрали, связывающей юг региона с будущим Транссибом — от реки — Сузун тоже слишком уж далеко. Проще жителей — специалистов литейщиков и механиков в ту же Колывань переселить. Там и железная дорога рядом пройдет, и река под боком.

Иван Давидович успокоил. Решение не окончательное, и может быть пересмотрено согласно пожеланиям будущих создателей производства. Планировалось, что казна выделит кому‑то из местных заводчиков только триста тысяч рублей и необходимые для цехов казенного завода земли. Остальные вложения, а мы легко насчитали — еще по крайней мере, миллион необходимых для запуска производства инвестиций, должны будут отбиться в течение даруемой инвестору тридцатилетней аренды. Такая вот хитрая казенная бухгалтерия, едрешкин корень!

Я тут же предложил господам офицерам другой вариант: завод будет полностью частным, но военное министерство получит свои патроны по максимально возможно низкой цене. Одновременно фабрика станет выделывать боеприпасы для оружия личного пользования — охотников и охраны купеческих караванов, уже для извлечения прибыли. А чтоб положительное решение по предложенному варианту появилось как можно быстрее, будущий инвестор готов передать заинтересованным господам определенный пакет акций будущего предприятия. Это же касается и господ Гунниуса с Якобсоном.