— Зачем же так официально, Мериэль? — с подкупающей теплотой спросил Миафан. Доказательств, что целительница против него, нет, и ему может пригодиться любая поддержка. — Проходи, садись. Позволь предложить тебе немного вина.
Мериэль выглядела очень обеспокоенной. Губы ее дрожали, глаза бегали. Она села, взяла предложенный кубок и, прежде чем Верховный Маг успел опуститься в кресло, выпалила:
— Ориэлла беременна!
Миафан как был, так и замер в полусидячем положении. Казалось, в комнате потемнело и повеяло холодом.
— Ты уверена? — прошептал он.
— Уверена, — отозвалась Мериэль. — У магов меняется аура, как только ребенок зачат. Волшебницы обнаруживают это позже, чем смертные женщины, так как приучены подавлять циклы, которые в противном случае предупредили бы нас, но целитель видит это сразу. Ориэлла сейчас уже на третьем месяце, но вряд ли о чем-нибудь догадывается, потому что не ожидала этого. Но скоро — очень скоро — она все поймет.
Миафан тяжело опустился на стул.
— О боги, — прошептал он. — Боги, только не это! Мериэль, ожидавшая бурного взрыва, в замешательстве уставилась на него и судорожно вздохнула.
— Как ты мог допустить такое! — накинулась она на Верховного. — Да еще со смертным!
— Замолчи, — рявкнул Миафан, уже не слушая ее. Он вспоминал другой день: много лет назад, когда перед ним рыдала голубоглазая смертная дева. Она сообщила ему ту же новость. И, с еще большим ужасом, он вспомнил, что совсем недавно произнес грозное заклинание… Его Ориэлла, с чудовищным отродьем этого проклятого смертного во чреве! И в создании этого чудовища он сам участвовал наравне с ними…
— Владыка? — Целительница настойчиво дергала его за рукав.
— Черт тебя возьми, Мериэль, убирайся.., нет, постой! — Он железной хваткой сжал ее запястье. — Ты можешь избавить ее от этого ребенка? Так, чтобы сама она ничего не знала?
— Что? — Мериэль потрясение уставилась на него. — О чем ты говоришь?
— Слушай, — Миафан наклонился ближе. — Ты говоришь, Ориэлла не подозревает о своей беременности. Мы должны покончить с ребенком, Мериэль! Тебе, как целительнице, это будет несложно. Но если Ориэлла узнает, она никогда этого не допустит, у нее достаточно сил, чтобы нам помешать. Так что нужно действовать быстро.
Я сейчас позову ее и наложу заклятие глубокого сна, а ты тем временем избавишься от ребенка. Когда она проснется, все будет кончено. Мы скажем, что она заболела — мол, снова перенапряглась, и… — Он встретился взглядом с целительницей. — А потом я навсегда разделаюсь с этим треклятым Смертным. Нельзя допустить, чтобы это случилось снова!
Целительница в ужасе глядела на него.
— Но… — Она не знала, что сказать. — Ты не должен был.., я имею в виду, я…
— Мериэль! — рявкнул Верховный. — Ты можешь это сделать или нет?
С видимым усилием целительница взяла себя в руки.
— Думаю, что да, — подавленно прошептала она.
— Вот и прекрасно. — Миафан улыбнулся. — Моя дорогая Мериэль, ты заслужила награду! Я доволен тобой. Но ты уверена, что никто ничего не подозревает? Финбарр? Другие?
— Неужели я сказала бы Финбарру! — скривилась Мериэль. — В этом он нам не помощник. Он просто без ума от этой шлюхи! — Ее глаза сердито вспыхнули.
Миафан прищурился. Стало быть, она ревнует к Ориэлле? Надо запомнить это, чтобы использовать в будущем.
— Очень хорошо, — сказал он. — Я сейчас же за ней пошлю.
***
— Да пропади все пропадом! — Ориэлла отчаянно рванула расческу, прочно застрявшую в ее спутанных волосах.
— Ox! — Она со всего размаху обрушила кулак на стол. Хрупкое зеркало задрожало.
— Госпожа, позволь мне, — Анвар торопливо подошел к ней и ловко высвободил расческу. Пока Ориэлла потирала голову, юноша принес ей бокал вина и убрал расческу с глаз долой, чтобы предотвратить новую вспышку. Непонятно почему, но в последнее время его госпожа все чаще и чаще бывала не в настроении.
Ориэлла сделала добрый глоток вина и улыбнулась.
— Спасибо, Анвар. Не знаю, что бы я без тебя делала, — она беспокойно потерла лоб. — Не знаю, что со мной творится в последние дни. Но тебе лучше вернуть мне расческу, а то я никогда не поспею на встречу с Форралом.
— Может быть, у меня получится, госпожа? — предложил Анвар. — Когда-то я расчесывал мамины волосы… — Он вздрогнул: это воспоминание причинило ему боль, и поспешно продолжал, — в общем, она всегда говорила, что у меня это неплохо выходит.
— Попробуй, — согласилась Ориэлла, удивляясь, что он упомянул о своем прошлом: она давно уже отказалась от мысли разговорить его на эту тему.
Прежде чем взять расческу, Анвар бережно распутал пальцами все узлы. Ему нравилось касаться длинных толстых локонов волшебницы, струящихся под руками подобно тяжелому шелку. Вскоре напряженные плечи Ориэллы начали постепенно расслабляться.
— Это чудесно, — вздохнула она. — Да благословят тебя боги, Анвар. Не пойму, как им удалось запутаться — ведь я их так тщательно заплела. С этими чертовыми тренировками по верховой езде с ума сойдешь! Я была на коне, без коня и даже под конем целый день — и это не считая того, сколько раз я падала или меня сшибали!
— Неужели сражение верхом так отличается от обычного, госпожа? — спросил Анвар. В последнее время Ориэлла начала учить его азам фехтования, и он горел желанием добиться успехов.
Девушка кивнула.
— Еще как отличается, — сказала она. — Во-первых, ты на большой, тяжелой лошади и, значит, теряешь в маневренности, так что приходится рассчитывать скорее на силу, чем на ловкость. Кроме того, существуют различные приемы боя, в зависимости от того, пешие или конные твои противники. Пешие обычно норовят нырнуть под лошадь и вспороть ей брюхо, ведь конь сам по себе тоже отличное оружие — боевые скакуны так же лихо натренированы сражаться, как и их всадники… — Она смущенно улыбнулась. — Прости, Анвар, я тебе совсем голову заморочила. Просто сейчас Паррик заставляет меня есть, спать и дышать на коне.
Анвар улыбнулся ее отражению в зеркале, радуясь дружеской связи, которая установилась между ними.
— Заплести их опять? — спросил он.
— А ты и это умеешь? — поразилась Ориэлла. — Боги, Анвар, неужели твоим талантам нет конца? — Она рассмеялась. — Надеюсь, ты понимаешь, что только что изобрел себе новую работу? У меня уже руки отваливаются от всех этих причесок и расчесок!
— С превеликим удовольствием, госпожа! — сказал Анвар и с удивлением понял, что это правда.
— Спасибо тебе, Анвар. Огромное спасибо! Но не сегодня. Мы ужинаем с Ваннором, и мне, пожалуй, лучше выглядеть как женщина, а не как воин. — Она надела на заново расчесанные волосы тоненькую золотую сетку, чтобы удержать на месте свои непокорные кудри, и поднялась, разглаживая изумрудно-зеленую юбку. — Ну, — сказала она. — Мне пора. Увидимся позже, Анвар. — В дверь постучали, и Ориэлла досадливо поморщилась:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
