— его тело запоминало движения быстрее, чем разум успевал их осмыслить.
Грум лежал в тени раскидистого куста, как обычно исполняя роль «эксперта-наблюдателя». Его полуслепые глаза были прикрыты, но уши время от времени поворачивались в сторону тренирующихся, и периодически из его горла вырывалось тихое фырканье — знак неодобрения, когда кто-то из учеников делал что-то особенно неуклюжее. Иллидан давно заметил, что Грум обладал на удивление точным чутьём на ошибки — как будто сам был опытным бойцом в прошлой жизни.
Нира'и стояла чуть в стороне от остальных, у ствола молодого дерева, якобы проверяя тетиву своего лука. Её пальцы скользили по плетёным волокнам с привычной лёгкостью, но Иллидан чувствовал на себе её взгляд — короткие, быстрые касания, которые она бросала украдкой, когда думала, что никто не смотрит.
После той ночи в пещере прошло три дня.
Три дня, в течение которых они оба старательно делали вид, что ничего не изменилось — по крайней мере, на публике. Они тренировались вместе с остальными учениками, обменивались короткими, деловыми фразами, держали дистанцию, которая была бы уместна между наставником и ученицей. Но многое изменилось, и они оба это знали. Воздух между ними стал другим — плотнее, теплее, заряженным тем молчаливым пониманием, которое возникает между двумя существами, разделившими что-то глубоко личное.
Иллидан поймал себя на том, что слишком часто смотрит в её сторону. На то, как закатный свет играет на её синей коже, превращая знакомые узоры в нечто новое, незнакомое. На то, как она двигается — с той особой грацией охотницы, которую он теперь знал иначе, ближе, интимнее. На тонкий шрам на её лопатке — белую линию на синем, которую он проследил пальцами в темноте пещеры, чувствуя под рукой биение её сердца.
Кровь кипела в его жилах. Он отвёл взгляд, заставив себя сосредоточиться на учениках. Не время. Не место.
И тогда он почувствовал их.
Связь с сетью Эйвы, которая теперь была с ним постоянно — тонкая, но ощутимая, как паутинка на коже — вдруг зазвенела новыми присутствиями. Несколько незнакомых сознаний приближались с востока, но не по земле, как он сначала подумал. Они двигались выше, над кронами деревьев, и их присутствие в сети было окрашено чем-то, что он научился распознавать как усталость от долгого пути.
Торговцы. Воздушный караван.
— Торговцы, — сказал он вслух, и головы учеников повернулись к нему. Ка'нин замер на полудвижении, едва не потеряв равновесие. Тсе'ло моргнул, как будто просыпаясь от транса. — Воздушный караван. С востока. Будут здесь через… — он прислушался к ощущениям, — …через четверть часа, может меньше.
— Откуда ты знаешь? — спросила Ави'ра, которая только что вернулась с пробежки по периметру и теперь стояла у края поляны, слегка запыхавшаяся, с капельками пота на лбу.
— Чувствую.
Ави'ра кивнула, уже не удивляясь его способностям. За последние недели ученики привыкли к тому, что их наставник знал вещи, которые не должен был знать — чувствовал приближение дождя до того, как появлялись первые облака, находил добычу там, где другие охотники видели только пустой лес, говорил с растениями так, что те, казалось, слушались его простой речи.
— Заканчиваем на сегодня, — объявил Иллидан. — Караван — это новости. Новости из дальних мест. Стоит послушать.
Воздушный караван торговцев был зрелищем, которое Иллидан видел впервые, и он не мог не признать его изящества.
Они заметили его ещё издалека — тёмный силуэт на фоне закатного неба, медленно плывущий над верхушками деревьев. Сначала это была просто точка, потом — нечто большее, обретающее форму и детали по мере приближения.
Основой конструкции служило существо, похожее на гигантскую медузу — или, скорее, на воздушный пузырь с щупальцами. Его купол, полупрозрачный в лучах заходящего солнца, переливался оттенками розового и оранжевого, как будто сам был сделан из закатного света. Внутри купола, судя по тому, как он держался в воздухе, был газ — легче воздуха, позволяющий всей конструкции парить без видимых усилий. От нижней части купола свисали длинные, тонкие щупальца — некоторые безвольно покачивались в воздушных потоках, другие были обёрнуты вокруг верёвок и лиан, которые удерживали груз.
А груз был немалый. Под куполом, на сплетении живых лиан и плетёных верёвок, висели платформы — три или четыре, расположенные на разных уровнях. На них громоздились мешки, свёртки, корзины с товарами, и между всем этим устроились сами торговцы — шесть фигур, которые казались крошечными на фоне огромного воздушного зверя.
Но самым впечатляющим был скат.
Он летел впереди каравана, соединённый с основной конструкцией длинными поводьями из плетёного волокна. Огромный — с размахом крыльев метров в десять, а то и больше — он был похож на ожившую тень, скользящую по небу. Его плоское, обтекаемое тело было идеально приспособлено для полёта, а длинный хвост лениво извивался позади, корректируя курс при каждом повороте. Мощные, ритмичные взмахи крыльев тянули весь караван вперёд с неторопливой, но неумолимой настойчивостью — как течение реки несёт лодку.
Рядом с караваном, чуть выше и по бокам, летели два икрана — воздушное сопровождение, разведка и защита в одном. Их яркое оперение — у одного синее с жёлтыми полосами, у другого багровое, как свежая кровь — резко контрастировало с приглушёнными тонами основного каравана. Всадники на их спинах — Иллидан видел только силуэты — внимательно осматривали окрестности, готовые в любой момент поднять тревогу или отогнать хищника.
«Хитро», — подумал Иллидан, наблюдая за приближением каравана. — «Три существа, работающих как единый механизм. Медуза держит груз в воздухе, не тратя энергии на движение. Скат обеспечивает тягу, но не несёт веса. Икраны — глаза и когти, защита от угроз. Каждый делает то, что умеет лучше всего».
Это напоминало ему военные формации Азерота — разные юниты, объединённые в эффективную систему. Только здесь «юнитами» были живые существа, связанные с погонщиками через ту же сеть, что и всё живое на этой планете.
Деревня оживилась при появлении каравана. Дети, игравшие между хижинами, первыми заметили тёмный силуэт на небе и подняли крик — восторженный, звонкий, разносящийся далеко над деревьями. Они бежали к посадочной площадке, указывая на небо и толкая друг друга, чтобы быть первыми. Взрослые откладывали дела и выходили посмотреть — воздушные торговцы с дальних троп приходили редко, и каждый их визит был событием, которое обсуждали потом неделями.
Иллидан заметил, как Олоэйктин вышел из своей хижины — величественный, с церемониальным ожерельем на шее, готовый приветствовать гостей как подобает вождю. Рядом с ним семенила Цахик, опираясь на свой посох, её глаза — ясные, проницательные — уже изучали
