Возможно, вы имеете в виду прото-вещество? Или прото-бактерий, способных его усваивать в открытом космосе? Вынуждена согласиться, что эти микроскопические существа обладают данными способностями.
— Какими ещё данными? — выказал я полное недоумение.
— Коллективным разумом, моделированием внешности Органического Объекта, активацией ИГ и ИО, прочими достоинствами. В том числе подсказками или переводом с одних языков на другие. Но это не ваш случай. Хотя…
Просчитываю вероятность выдвинутого предположения… Двенадцать процентов. Это неожиданный результат. Возможно, вы правы, и ваша внешность и знания языков привнесены одновременно.
— Мамочка! За что всё это со мной? — растёкся я по дивану, как безвольное желе, а Конёк-Горбунок ускакал, куда подальше из моего астероидного ада запоздалых прозрений.
— Значит, вы пока не готовы принять решение о путешествии? — не дала мне Образ раскиснуть окончательно. — Тогда рекомендую пройти в отсек естественного анабиоза семерых киплонгцев и там заново подумать. В нём сейчас искусственная весна, а вот спячка у этих мутуалистов самая настоящая.
Попутно я вам объясню все термины и технологию эволюционного процесса, приведшую к такой кооперации разумных существ с особым видом природных паразитов, обитавшим на их планете.
Не беспокойтесь. Ваше присутствие никак не повлияет на их пробуждение, а вот вы кое-что почерпнёте для понимания многообразия форм разумных существ и способов их выживания.
— Бла-бла… Тьфу, ты. Была-не-была, — выдохнул я подобие благодарности за отложенную, незнамо какую кару за робость в принятии решения о своём первом контакте с нечеловеками. — Только, чур, не заражать этими паразитами. Хватит с меня прото-блох, от которых моя голова… Моё лицо что-то там… Не моё теперь.
— Для удобства нашего дальнейшего диалога, предлагаю взять мини-наушник. Он в том же шкафчике, где и знакомый вам шлем. Активируется простым тактильным контактом. Я вас услышу в любой точке Греноли, но вам понадобятся мои комментарии и ответы. А вопросов ожидаю на порядок больше, чем прозвучало за сегодняшнее утро. Вы готовы? — вежливо провещала домомучительница, а я со звеневшей пустотой в атласарской черепушке вынул из шкафа подобие слухового аппарата и приспособил его на правом ухе.
— Можно, — выдохнул с безнадёжностью и встал у двери.
— Следуйте в лифт, — хором молвили Образы из телевизора и наушника.
— Есть в лифт! — взял я себя в руки и шагнул в очередную неизвестность.
* * *
Ничего сверхъестественного не произошло. Вышел из каюты, по-хозяйски ввалился в лифт, а тот, недолго думая, затворил дверцу, дёрнулся вверх и замер.
— Выходите. Это блок вспомогательных отсеков, — услышал у себя в голове голос ЭВМ и вышагнул из лифта в освещённый коридор со стеклянными, но непрозрачными дверями. — Служебные помещения включают в себя хозяйственный, медицинский и подсобные отсеки, а также помещение, приспособленное под искусственную зимовку ОО с планеты Киплонг. Так называемый, «кипло-спальник». Настоящие камеры анабиоза находятся в медицинском отсеке, рядом с помещением реанимации.
— Можно помедленней? Ещё не собрался с душевными силами, — начал я мямлить, но ЭВМ успокоила:
— Мы никуда не торопимся. Вы можете самостоятельно исследовать помещения, начиная с самого первого. Двери разблокированы, внутреннее освещение на номинале, а об их устройстве я вас проинформирую по мере необходимости.
— Значит, у ваших киплонгцев какой-то неправильный анабиоз, если они уснули не в медицинском отсеке? — начал я с мелочей, оттягивая неизбежное знакомство с зелёными монстрами, дрыхнувшими на замороженных кроватках.
— Повторюсь: у обслуживающего персонала нашей станции спячка максимально приближена к естественной. Это не классический анабиоз, а природный. Как гибернация у медведей, например. Я сейчас о теплокровных существах, но вы знаете о подобных способностях у земноводных, и не только у них.
— Знаю. У амфибий бывает вмерзание в лёд, — кивнул я и вошёл в первую стеклянную дверь.
— Это хозяйственный отсек. Здесь находятся необходимые инструменты, запасные части и агрегаты, электрические приборы и их комплектующие.
Я начал глазеть на аккуратные стеллажи с пластиковыми коробками разной величины, на каждой из которых красовались надписи и пояснявшие картинки. Надписи я не понимал, а вот картинки мне рассказали, что в коробках этого кладезя знаний находились не только запасные лампочки, но и целые стиральные машины. Да, что там стиральные машины. Я нашёл настоящий разобранный лифт, и не только его. В углу пылилась пара морозильников точь-в-точь, как в моей каюте.
— Эвон, как культурно. А штыковые лопаты здесь есть? Чем ваши помощники поля перекапывают? — по-стариковски поинтересовался и собрался в следующий отсек.
— Все необходимые инструменты для возделывания культурных растений находятся непосредственно в самих сферах-шарльерах. В помещениях, встроенных с обратной стороны шлюзовых модулей, — объяснила ЭВМ, что не таким уж я был внимательным, когда бродил по зарослям айвово-клубничных фундуков.
— Ладно-ладно. Пойдёмте в самый страшный зимний отсек. В ваш медицинский я боюсь заглядывать больше, чем к замороженным тушкам амфибий. Они не жабы, случайно?
Мигом передумал и вознамерился согласиться на мед-отсек, но наушник успокоил:
— Нет-нет. Они самые настоящие гуманоиды. Рост немного ниже вашего. Телосложение во время пробуждения будет очень щуплое и истощённое. Особенности их метаболизма…
— Хватит-хватит. Так они зелёные или не очень? Глаза, уши на месте или на плечах? Крыльев нет? Рот не слишком большой? Меня не проглотят с голодухи? — зачастил я вопросами, стараясь не междометить, а по максимуму представить ожидавшую за стеклянной дверью картину-натюрморт из замороженных мумий, их подвесных гамаков и минимально возможного ГК, равного 0,75 номинала Тичарити.
— Их кожа именно такого маскировочного цвета, соответственно окружающей среды родной планеты. Они, как вы догадались, охотники, но наряду с этим всеядны. Но… Вы сейчас их самих не увидите, — замялась Образ.
— Не увижу? Вы передумали отпирать дверь в их логово? — опешил я, мигом позабыв о нерешительности и опасении быть съеденным охотниками-медведями лягушачьей расцветки.
— Нет-нет. Я ничего не запирала, — начала оправдываться ЭВМ.
— Тогда на кой эти шуточки? Показывайте ваших мотоциклистов. Сколько мариновать можно? Раз! И всё, — закончил я препираться и шагнул к двери зимнего отсека.
— Правильно: «мутуалистов», — начала объяснять Образ, но было поздно.
Я уже ввалился в медвежье логово всеядных охотников. Вот только ничегошеньки не понял. Предо мной явилось еле освещённое сырое помещение с парой огромных колючих кактусов посредине. Вдобавок, с потолка капала обыкновенная весенняя капель. Причём, и на кактусы тоже. Пока набирал в лёгкие воздух, чтобы
