Маршал придерживался мнения, что кавалерию следовало обучать умению проходить галопом на должном порядке длинные расстояния, он говорил, что тот эскадрон, который не может атаковать на 2 тысячи шагов на полной скорости, не нарушая своих рядов, не годится для действительной службы. Маршал Мориц Саксонский считал сказанное совершенной необходимостью и для тяжелой кавалерии, и для драгун. От последних требовали также умения действовать в разомкнутом строю, обучали такому бою в первую очередь.
Мориц Саксонский советовал, чтобы лошадей постоянно тренировали и зимой, поддерживая их в должном состоянии. Следовало также последовательно приучать их к выстрелам из мушкетов и пушек, чтобы они не реагировали ни на шум, ни на огонь, ни на дым.
Страстная энергия Карла XII и уложения маршала Морица Саксонского придали кавалерии необычайную мобильность. Без сомнения, они оказали значительное влияние на Фридриха II Великого, которому приписывают восстановление прежнего значения и репутации кавалерии после 2 тысяч лет превратностей и неустойчивости. Именно он отмел многие ложные представления и восстановил в равной мере если не большее великолепие, но славу конницы, которая во времена Александра и Ганнибала завоевала непреходящую славу.
Улучшения в вооружении, организации и тактике также завершили при Фридрихе II Великом. Далее мы проследим действия кавалерии под влиянием того фактора, который можно определить как прусскую систему или систему Фридриха, ставшую в течение многих лет образом для кавалерии во многих странах.
Часть четвертая. От Фридриха II Великого до введения нарезного оружия. 1740–1854 годы
Глава 20. Конница Фридриха II Великого
Организация и тактика его кавалерии
Когда Фридрих II Великий взошел на прусский трон (в 1740 г.), он получил армию, которая отличалась высоким уровнем дисциплины, была способна совершать быстрые и точные маневры на поле боя, но система обучения которой явно была ошибочной. Конники отличались высоким ростом, ездили на мощных лошадях, были прекрасно обучены стрельбе как спешившись, так и верхом на коне. Сама же конница оказалась тяжелой и совершенно неспособной к быстрым передвижениям. Фактически в то время кавалерия всех европейских государств представляла собой массу тяжеловесных конников, неспособных быстро перемещаться, идущих в атаку рысью и сражавшихся в основном посредством пистолетов и карабинов.
Перемешав во время своей первой битвы при Мольвице (1741) батальоны пехоты с кавалерией и добившись хороших результатов, Фридрих очень скоро увидел недостатки подобной системы сражения. По примеру шведского короля Карла XII, он начал реализацию широкой программы реформ своей кавалерии, которые вскоре превратили ее в самую эффективную из всех когда-либо существовавших.
Первая перемена касалась совершенного запрещения использования конниками огнестрельного оружия. Фридрих II требовал, чтобы кавалерия атаковала карьером, во весь опор, действуя холодным оружием. Он учил своих конников не обращать внимания на огонь вражеских подразделений, устремляться на них самым решительным образом и таким порядком, чтобы быстрая атака оказалась самой результативной. Для этого Фридрих максимально облегчил вооружение и снаряжение своих солдат, а также тщательно обучал своих солдат перемещаться быстро и сохраняя порядок на любой местности и почве.
Прежде всего прусский король стремился обучить свои кавалерийские части сохранять сомкнутый строй и верное направление, сохраняя порядок в ходе марша на значительные дистанции. Благодаря постоянным тренировкам к началу Семилетней войны прусская кавалерия могла совершать все свои маневры в идеальном порядке на полной скорости.
В своем панегирике, посвященном королю Пруссии, Гибер пишет: «Только в Пруссии офицеры и солдаты обладают уверенностью в лошади и смелостью в управлении ею, составляя как бы одно целое с ней и оживляя древнее сказание о кентаврах. Только там можно увидеть маневры 60–80 эскадронов числом в 130–140 конников каждый, составляющих фланг всей армии; только там можно видеть 8—10 тысяч всадников, производящих атаку на несколько сот сажен в совершенном порядке и после остановки начинающих подобную же атаку против внезапно появившегося на новом направлении противника. Во всех лагерях и на всех смотрах, какие проводил Фридрих, он придавал самое пристальное внимание именно этим атакам огромных масс кавалерии и именно такие действия ценил превыше всего».
Уже маршал Мориц Саксонский считал, что кавалерия должна быть способной атаковать на полной скорости на расстояние в 2 тысячи ярдов с сохранением сомкнутого строя. Понимая значение данного представления, Фридрих II использовал каждую возможность, чтобы приблизиться к отмеченному стандарту. Его старые генералы противодействовали его инновациям, однако Зейдлиц и Цитен поддерживали и соответствующим образом помогали своему королю. Когда подобный монарх и такие генералы кавалерии появляются в одной и той же армии, вовсе не удивительно, что на весь мир вскоре разнесется слава их конников, организованных, обученных и руководимых такими блестящими и энергичными лидерами. Из двадцати двух больших сражений, выигранных Фридрихом II, по крайней мере пятнадцать выиграно благодаря его кавалерии.
В то время конница достигла вершины своего развития. Все способствовало этому, требовался только гений, который бы открыл шлюзы и воспользовался накопленным опытом, позволив проявиться кавалерии во всей мощи. В течение почти пятидесяти лет как лошадь, так и пехотинцы во всех армиях полагались в основном на огнестрельное оружие. Пехота отставила пики, начала применять штык, оказавшийся хорошей защитой против кавалерии, атаковавшей рысью, но не справляющийся с стремительной атакой на полной скорости.
Медлительные и неповоротливые конники, против которых Зейдлиц и Цитен вели быструю и подвижную кавалерию Фридриха II, не могли огнем своих пистолетов и карабинов противостоять атаковавшим на полной скорости прусским эскадронам. Разгоряченные быстрым движением, они буквально вонзались в ряды противника. Как справедливо заметил Варнери, «опыт убедил меня, причем более чем сотню раз, что эскадрон, полагающийся только на огнестрельное оружие, будет опрокинут эскадроном, атакующим его на полной скорости без единого выстрела».
Пехота, не приспособленная к новой тактике конницы, также поначалу бралась на испуг и терпела поражения. Если ее разбивали, устраивали кровавую бойню, то это оказывало серьезное воздействие на оставшуюся часть армии. Один или два успеха настолько поднимали дух кавалерии и настолько вгоняли в уныние пехоту, что во время каждого последующего боя конники более легко ломали ряды пехотинцев. Уверенность в успехе позволяла им атаковать более отважно, сокрушая все на своем пути. Здесь и кроется одна из причин удивительных и продолжительных успехов кавалерии под руководством Фридриха II Великого во время Семилетней войны.
Ни в какое другое время древней или современной истории, даже во времена войн Ганнибала и Александра, не отмечаются более блестящие победы, совершенные кавалерией, чем те, какие одержали конники Фридриха Великого во время его последних войн. Секрет их успеха лежит в тщательном обучении каждого конкретного солдата владению холодным оружием и совершению постоянных маневров массами. Не говоря уже о пламенной энергии, равно как и военном искусстве великих генералов, командовавших ею.
Во время первой битвы Фридриха II при Мольвице, когда его кавалерия еще продолжала оставаться неповоротливой, такой же, как была, когда он взошел на трон, императорская (австрийская) кавалерия, приобретшая некоторый опыт в сражениях против турок, напала на прусских конников, действуя холодным оружием, и нанесла им поражение. Возможно, случившееся произвело особое впечатление на Фридриха II и, весьма вероятно, привело к тому, что он провел множество перемен в своей тактике.
Фридрих II не только велел своей кавалерии атаковать, действуя холодным оружием, но требовал от своих офицеров всегда атаковать первыми, придерживаясь той точки зрения, что атака является единственным видом боя, соответствующим кавалерии. Из подготовленной им инструкции для своих конников мы можем увидеть, что он старался как можно выше поднять их воинский дух: «Если предстоит атака, то она должна быть произведена по указанным правилам, а именно: сначала большой рысью, а затем широким галопом, но всегда сомкнуто. Его величество уверен, что при соблюдении этого правила неприятельская конница будет всегда опрокинута». В записке к сказанному следует особое вдохновляющее дополнение: «N. B. Если окажется так, что какой-либо солдат не выполняет своих обязанностей или собирается пуститься в бегство, первый офицер или унтер-офицер, заметивший это, должен проткнуть его своим палашом». Из отрывка видно, что Фридрих II использовал все возможные средства, вплоть до самых суровых, поощряя свою кавалерию совершать великие подвиги.
