взгляд в сторону Адель.
– Эта девочка – под шефом. Если не хочешь быть расчлененным и выброшенным в овраг, остынь. Она с боссом на открытие клуба приехала. Его звезда…
– С шефом, значит.
Цепляю необходимую инфу и хочу кое-что проверить.
– Звать как его?
– Кого? – округляет в ужасе глаза.
– Босса твоего.
Берет паузу и, наконец, под гнетом моего взгляда отвечает:
– Гор Кириан.
Интересная инфа. Задумываюсь. Не вяжется. Единственную любовь Адель зовут не так. Тут у меня всплывает вопрос, а по доброй ли воле она с ним?
– Я не могу любить тебя, Фил! У меня для этого сердца нет! Его вырвали, отняли…
– Меня бери. Обслужу по высшему разряду, – слышу голос и офигеваю, что телка еще не убралась.
Вскидываю бровь и смотрю на деваху.
– Я подумаю.
Отвечаю не жестко. Может, еще понадобится инфа, а эта тут в курсах всего.
Смотрю на сцену и прикидываю. Мне не наплевать на Адель. И я должен знать, что она не в беде. Красивые девочки часто становятся куколками богатых гадов. Знаю ее. По доброй воле на такое не пойдет.
Проходит время, и певица заканчивает выступление.
– Браво!
– Адель! Бис!
Красавица с ангельскими чертами улыбается счастливо, весело, задорно.
Играет или правда?
Пока Адель топчется на сцене, прикидываю шансы и понимаю, что не уйду отсюда, пока не поговорю с ней, пока не буду уверен, что у нее все нормально.
В зале нет яркого освещения. И я примерно понимаю планировку. Иду в сторону сцены, за которой неприметная дверь с надписью: “Служебный вход”.
Дорогу преграждает секьюрити.
– Простите. Туда вход разрешен только персоналу.
Улыбаюсь и заставляю мужика сглотнуть от вида моего оскала.
Когда стена была для меня проблемой?
– Лады.
Отвечаю и бью чувака по челюсти. Вырубаю и складываю его в неприметном закутке. Пусть поспит.
Иду коридорами, осматриваюсь, пока не притопываю к двери с надписью “Гримерка”.
То, что нужно. Останавливаюсь и жду неподалеку.
Адель придет сюда шмотки забрать и переодеться.
Цокот каблучков узнаю сразу. Ее шаги.
Профессиональное. Да и память хорошая. Выхватываю ее в полумраке коридора. Уставшая, бледная, больше нет улыбки. Значит, напускное все было. Отрабатывала.
За ней амбал тащится с цветочками.
Выхожу навстречу, перекрываю путь. Поднимает на меня взгляд. Если раньше казалась бледной, то сейчас белее мела вдруг стала, глаза распахивает и губы дрожат, а на дне голубых озер слезы собираются.
Ведет ее, инстинктивно хватаю за плечо, чтобы удержать.
– Убрал от нее руки! – вылезает вперед чувак и пихает меня в грудь. Коротким ударом отправляю парня в нокаут.
Оборачиваюсь к Адику и смотрю в глаза. Не понимаю, с чего она так перепугалась, увидев меня. Сглатывает, прикрывает глаза и хватается за мою шею, обнимает, повиснув.
Я, особо не привыкший к такому проявлению чувств, офигеваю.
Трах одно, а так, чтобы просто так обниматься…
Но руки сами смыкаются на тонкой, дрожащей фигуре девчонки, знакомой с самого детства.
– Ты жив… – шепчет и заглядывает в глаза. А я смотрю на женщину, которой когда-то был болен, и не чувствую того безумия.
Просто тепло внутри, потому что она свет.
Золотая девочка…
– Я искал тебя, Адик, – почему-то бросаю тихо, – а нашел, когда уже и не думал, что повидаться еще будет возможность… – убираю светлые пряди с ее лба, а перед глазами красный шелк. Маша. Ее люблю. Теперь понимаю, что Адель не могла бы принадлежать мне, о чем и говорю:
– Никогда не слышал, как ты поешь… до сегодняшнего дня. Если бы хоть раз услышал тогда, понял бы, что не видать мне ответа на свое безумие от тебя…
– Что ты говоришь, Фил, о чем ты? – улыбается сквозь слезы.
Хорошая девочка. Душевная. Этим и взяла меня. Слишком непохожей была на все то дерьмо, в котором я барахтался. Отвечаю прямо:
– О том, что я всегда буду тебе другом. У тебя все хорошо?
– Да…
– Ты здесь по своей воле? У меня инфа, что ты под шефом этого клуба.
Смущается и опускает взгляд.
– Я ни с кем не сплю, Фил…
– То есть инфа ложная?
Не догоняю. Чую, что темнит что-то.
– Адик, говори мне правду. Ты мне не чужой человек, и, если ты в беде, я вытащу.
Улыбается грустно, смотрит открыто.
– Фил, все хорошо, Гор сложный человек. Он хладнокровный, расчетливый, очень умный и даже жестокий, но меня он и пальцем не тронул, хотя поставил на меня вето. Этот клуб имеет специфическое “меню” для элиты. Меня в этом меню нет.
Сцепляю зубы, догоняю, о чем базар, и резко сдавливаю тонкую руку.
– Тебя обижали?!
Смотрит глаза в глаза и кладет маленькую ладонь мне на щеку.
– Поверь мне, я никогда тебе бы не лгала. У меня правда все хорошо. Жизнь научила многому и самое главное – это ценить друзей…
Ловлю ее руку и отнимаю от себя, киваю. Я услышал то, что хотел. Не врет.
– Я рад за тебя, Адик. Ты достойна лучшего, – правда желаю ей лучшего, всегда хотел этого для нее.
– Спасибо тебе, Фил. За все. Я тебя всегда буду помнить… – чувствует, что друг ей и не более, и кажется, выдыхает с облегчением.
Наше общее сумасшествие потухло.
– Hakuna Matata, Адик. Живи без проблем, золотая девочка, – провожу пальцем по бархатной щеке. Нам с этой девочкой не по пути. Разворачиваюсь и ухожу.
Страница давно перевернута, а книга закрыта.
Глава 68
Я уже почти выхожу из клуба, когда замечаю движение со спины, оборачиваюсь, готовясь принять удар, но не ожидаю того, что происходит.
Передо мной возникают ребята из охраны этого заведения. Их много, кажется, всех согнали опасного нарушителя принимать.
– Ты идешь с нами.
Выходит вперед мужичок в костюмчике без бейджа. Главный, значит.
– А в чем проблема?
– С тобой хозяин говорить будет.
– Лады, – отвечаю спокойно, готовлюсь идти на стрелку, как получаю неожиданный удар. Тело прошивает разрядом электрического тока, и я падаю, балансирую на грани сознания.
– Зачем в него нужно было шокером бить?! Он же не сопротивлялся! – слышу окрик одного из охранников.
– По-другому его не обезвредили бы… Это же ассасин…
Дальше уже не слышу, о чем базарят, перед глазами темнота раскрывает свои объятия.
Голова болит. Звон в ушах и пульсация в позвоночнике. Конечности плохо ощущаю.
"Джокер, ты что вчера бухал?”
Это первая мысль.
“Твою мать”.
Вторая.
– Факин шит.
Вот тут уже прихожу в себя. Пытаюсь двинуться, но не могу. Я пришпилен к
