после вчерашнего дня. Это было как еще один гвоздь в гроб.
Подумай обо всем, что у них на тебя есть, то есть они полагают, что есть.
Она снова села и, нахмурившись, сняла с волос прилипший к ним сыр с пиццы, а затем вытерла пальцы о свои джинсы.
– Я имею в виду то, что, как они полагают, у них есть на тебя в отношении исчезновения Дэнни, оставляя пока в стороне те убийства. В твоей старой квартире нашли море крови, которая принадлежит Дэнни. То, что он жил в Бристоле, известно только с твоих слов, никто из соседей его не видел, а с родственниками и друзьями он не выходил на связь с конца января. Банковским счетом он не пользовался, на работу не вышел. У тебя нет ни его фото, ни сообщений того периода. И сейчас у них есть свидетель, который предъявил им фотографии избитого Дэнни и утверждает, что ты применяла к нему домашнее насилие. Черт, Джемма, если бы я тебя не знала, я бы тоже подумала на тебя.
У меня скрутило живот, а ногти впились в ладони.
– Но ведь это неправда! – мой голос был больше похож на писк. – Ты тоже подумала бы на меня? Ева, пожалуйста, ответь, ты же мне веришь? Прошу тебя, скажи, что да, я просто не вынесу, если…
Ева вскочила со своего места и присела у моих ног, обняв мои колени и говоря:
– Конечно же, я верю тебе, глупышка. Перестань меня об этом спрашивать. Но сейчас все очень серьезно, Джемма. Нам нужно что-то делать, чтобы вытащить тебя из этого омута. Я просто не знаю – что, и это меня убивает.
Вскоре после этого мы легли спать, и каким-то образом я наконец заснула. Во сне мне грезилось лицо Дэнни. Меня разбудил звонок моего проклятого телефона…
Когда мы пили какао на кухне, я, обуреваемая внезапным порывом, выхватила из кармана халата телефон.
– Я позвоню ему! – воскликнула я.
– Что? Кому? Еще нет даже пяти утра! – возразила она.
– Куинну. Этому подлому маленькому ублюдку Куинну.
Мой гнев нарастал, и я вскочила с места. Я шлепала босыми ногами по кафельному полу кухни, пролистывая контакты в телефоне в поисках его имени.
– Я позвоню ему и спрошу, в какие игры он играет. Пришло уже два сообщения. Это он, я знаю, что это он. Он что, действительно думает, что сможет уйти от ответа? Что ему сойдут с рук все эти угрозы мне, маленькое пустое дерьмо? Я скажу ему, что мы доберемся до него, что мы сообщим обо всем в полицию. И посмотрим, что он на это скажет.
– Джемма, я правда не уверена, что стоит…
Я проигнорировала ее и наконец нашла его номер. Нажала кнопку вызова, затем вернулась к столу и поставила телефон на громкую связь. Пошли гудки, и я, собрав все силы, стала ждать, когда он возьмет трубку, но услышала: «Привет, это Куинн. Оставьте сообщение…»
– Черт! – воскликнула я и нажала кнопку повторного набора. Телефон снова и снова переключал меня на голосовую почту. Я попробовала еще дважды, но безрезультатно.
– Он не возьмет трубку, Джемма, – сказала Ева, хотя это было понятно и без ее слов.
– Грязный маленький трус! – прошипела я.
Я посмотрела на свой телефон, вызов отключился, и на экране отобразилась домашняя страница с датой и временем. Воспоминания вдруг нахлынули на меня:
– Ева, сегодня семнадцатое марта. День святого Патрика. Наша первая годовщина свадьбы с Дэнни.
Она кивнула и потянулась через стол, чтобы взять меня за руку.
– Я знаю. Мне очень жаль, – сказала она.
Было уже больше шести часов утра, когда мы наконец легли в постель. Мягкие полосы рассвета стали проявляться на небе. Я заснула под пение птиц. Сон унес меня в нашу квартиру в Чизвике, в нашу спальню. Комната была тускло освещена светом уличных фонарей, проникающим через окна. В воздухе витал странный металлический запах. Я медленно двигалась по маленькому пространству с болезненным ощущением пустоты в животе, ноги налились свинцом, ладони стали влажными. Когда я подошла к кровати, я осознала, что держу что-то твердое и холодное в правой руке. Я уставилась на неподвижное тело, безмолвно лежащее на кровати в темной лужице чего-то вязкого и липкого.
– Дэнни, – прошептала я. – Дэнни.
Но он не ответил и не шелохнулся. Я посмотрела на свои ладони и поняла, что липкими и влажными они были не от пота. Это была кровь. Мои руки были в крови, а тот предмет, который я держала, оказался ножом.
Глава 30
Яйцо просвистело в воздухе и разбилось о дверь в не скольких сантиметрах от левого уха Девона. Он нырнул обратно внутрь. Над толпой, собравшейся на тротуаре, поднялся рев.
– Дьявол! – воскликнул он. – Какого черта они так долго не могут взять ситуацию под контроль?
– Они уже в пути. Скоро всех разгонят. Я же говорила, не выходи туда, – Хелена стояла, прислонившись к стойке приемной. Мрачное выражение лица, которое у нее было из-за того, что ей пришлось сорваться с места, надеть наспех спортивные штаны и толстовку, сменилось кривой улыбкой.
– Надо почаще к тебе прислушиваться. Мне чуть глаз не выбили. Неужели им действительно нечем заняться в воскресенье утром? – ворчал Девон, проводя рукой по лацканам своего темно-синего пиджака, проверяя, не осталось ли на нем брызг.
«И никаких спортивных штанов, несмотря на неожиданный вызов на работу. Такой аккуратист», – подумала Хелена.
– И не жалко им продукты переводить?! Вся передняя часть здания заляпана мукой и яичными желтками. Мы блинов можем напечь.
Она закатила глаза:
– Ты хоть когда-нибудь забываешь о еде? Я возвращаюсь наверх. Ты останешься смотреть это представление?
– Да, посмотрю немного. Правда, из окна. Ни за что не пойду туда снова.
– Хорошо. Приходи потом наверх, ладно? Все зашло уже слишком далеко. Нам нужен план.
Она направилась к лестнице. Подкрепление было в пути, и около пятидесяти протестующих, которые собрались перед участком полиции час назад, скоро будут разогнаны по домам. Толпа состояла в основном из молодых людей. Они размахивали плакатами с лозунгами, на которых большими красными буквами, словно кровью, было написано:
УБИЙЦА НА СВОБОДЕ, А ПОЛИЦИИ ВСЕ РАВНО!
КТО ИЗ НАС ЕЩЕ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ?
За ними приехала пресса, несколько фотографов и три фургона от спутниковых телеканалов – Sky, ITV и BBC News, все прибыли через несколько минут после того, как первая мучная бомба угодила в парадную дверь. Не было никакого реального ущерба. Хватило бы ведра воды и щетки, чтобы
