две тысячи статей», а существенно меньше. Иначе говоря, нагрузка на судебных следователей, которым приходилось применять в 19 веке уголовный закон в сопоставимых с современным УК составах преступлений, уже не будет восприниматься столь угрожающе высокой, как это представляется В. Ф.Статкусу.
Но и это не главное в дискуссии о допустимости использования в уголовном процессе специальных юридических знаний. Если иметь в виду исторические параллели, к чему склоняются критики идеи «правовой экспертизы», то лучше всего было бы обратиться к правовой регламентации процессуальных правил расследования тех самых проступков — административных правонарушений, ответственность за которые была установлена Уложением о наказаниях 1885 года. По крайней мере, на первоначальном этапе они, согласно Уставу уголовного судопроизводства расследовались не судебными следователям, а чиновниками «Казенных управлений» (лесниками, таможенниками и пр.). После передачи таких дел судебному следователю, последний вправе был для завершения расследования привлекать в качестве сведущих лиц тех самых чиновников, которые считались специалистами в области таможенного, лесного, торгового и т. д. права. А значит, надо полагать, и для проведения правовой экспертизы. О чем уже говорилось выше.
Принимая Устав уголовного судопроизводства 1864 года, законодатель прекрасно понимал, что квалифицированно расследовать таможенные правонарушения, нарушения норм земельного, лесного законодательства, не разбираясь в соответствующих отраслях права нельзя. Сегодня это относится и к налоговым преступлениям, расследование которых трудно представить себе без глубоких знаний следователем налогового права. Преступлений, совершаемых в сфере предпринимательства и банковской деятельности, не имея достаточной подготовки в области гражданского, финансового и банковского права, в сфере высоких технологий — не разбираясь в вопросах правового обеспечения информационной безопасности и т. д. Не говоря уже о том, что по уголовным делам, связанным с имущественными преступлениями, следователям приходится принимать решения по заявленным гражданским искам, требования по которым могут оказаться не менее разнообразными и сложными для разрешения, нежели рассматриваемые в гражданском или арбитражном судопроизводстве.
Имеет ли смысл, в таком случае, вести речь о привлечении специалистов в области коммерческого права при расследовании незаконного предпринимательства или воспрепятствования предпринимательской деятельности (ст. 169, 171 УК РФ), преступлений, связанных с банкротством (ст. ст.195–197 УК РФ), в области гражданского и земельного права лиц при расследовании регистрации незаконных сделок с недвижимым имуществом (ст.170 УК РФ), в области финансового и банковского права при расследовании преступлений в финансово-кредитной сфере (ст. ст. 172–172.2, 176,177, 185–187 УК РФ) и др.?
Этот перечень можно продолжать бесконечно, учитывая множество нововведений, принятых в уголовном законодательстве РФ последних лет. Отказ от обращения за помощью к специалистам, например, в области гражданского и коммерческого права для оценки событий, имеющих уголовно-процессуальное значение, часто ведет к ошибочным решениям и следствия, и суда.[461]
И поэтому представляется необходимым пересмотреть отношение к «правовой экспертизе» в уголовном процессе, легализовав её проведение. Тем более что такие исследования, проводимые на уровне научно-консультационных стали достаточно распространенной практикой в работе адвокатов, вполне успешно состязающихся со стороной обвинения, представители которой знания «всех областей права» продолжают сохранять как исключительнуюсвою компетенцию. И если до недавнего времени обращение адвокатов к соответствующим специалистам в области права для получения научно-консультативной помощи было их собственной, не имеющей правовых оснований, инициативой, то с 2001 года взаимоотношения защитника со специалистами стали нормативно обоснованными (п.3 ст.53 УПК РФ), а получение от них соответствующих заключений — правомерным (ст.74, 80 УПК РФ).
На сегодняшний день, соответственно, никаких законодательных препятствий для использования специальных юридических знаний путем привлечения специалистов в соответствующей области права, правовой науки в уголовное судопроизводство на самом деле не существует. Впрочем, таковых не существовало и раньше, в период действия УПК РСФСР. И то, что некоторые авторы, утверждая, будто бы познания в области законодательства и других вопросов права не относятся к специальным, ссылались на закон (ст. 78 УПК РСФСР),[462] лишний раз говорит об их заблуждениях. В действительности данная статья УПК текстуально никаких запретов на использование специальных юридических знаний в уголовном процессе не содержала. В ней говорилось лишь о том, что экспертиза назначается, когда при производстве дознания, предварительного следствия и при судебном разбирательстве необходимы специальные познания в науке, технике, искусстве или ремесле. И то, что в качестве эксперта может быть вызвано любое лицо, обладающее необходимыми познаниями для дачи заключения (ст. 78 УПК РСФСР).
Решая вопрос о праве, как области специальных знаний, не следовало забывать, что право — это не только система норм, применение которых является исключительной компетенцией правоприменительных органов, в том числе органов расследования, прокуратуры и суда, но и область, изучаемая специальными юридическими науками. Научный анализ специалистами в области правовой науки обстоятельств преступления, проведенный на уровне исследования, позволяющего отдать предпочтение тому или иному варианту решения юридического вопроса, возникающего в ходе расследования или разрешения уголовного дела, не противоречит нормативным правилам, установленным законом. Причём, действовавшим как до принятия нового УПК, так и сейчас. И такое исследование вполне может быть поручено как специалистам, так и экспертам в рамках назначенной судебной экспертизы в уголовном судопроизводстве. Напомню, что в свое время, например, предлагалось даже вопросы анализа собранных доказательств и квалификации преступлений решать с использованием ЭВМ, оформляя результаты «заключением оператора, которое суд и другие участники процесса оценивают с учетом всех материалов дела».[463] Надо полагать, что сегодня это предложение получило для реализации и юридическое обоснование (ст. 74, 80 УПК РФ).
С учетом изменений, внесенных в УПК летом 2003 года, такие заключения вполне можно рассматривать как разновидность письменных заключений специалиста, представленных в виде суждений по вопросам, поставленным перед ним сторонами (ст.80 УПК РФ).
Важно, однако, различать судебные экспертизы (исследования специалиста) в традиционном их понимании как экспертизы (исследования), устанавливающие новые факты,[464] и научно-консультативные экспертизы, носящие оценочный характер. Никаких опасений вторжения в сферу исключительной компетенции следователя, прокурора или суда такой подход не должен вызывать. Даже заключения традиционных судебных экспертиз, которые, в отличие от заключений специалистов, были отнесены законом к источникам доказательств, для суда, как это определено п. 14 Постановления Пленума от 16.03. 1971 года «не имеют заранее установленной силы». По тем же критериям должна оцениваться и правовая экспертиза. При решении вопроса о правовой экспертизе, проводимой в рамках уголовного судопроизводства, уместно было бы в качестве примера привести работу Конституционного суда, состав которого, очевидно, никто не может заподозрить в некомпетентности. В отличие от суда, рассматривающего уголовные дела, «Конституционный суд решает исключительно
