экране Пэтчес с высунутым языком. Она, похоже, очень довольна – а как иначе: перед ней горстка собачьих «сластей». Камера отъезжает все дальше и дальше…
Да чтоб тебя.
Кошмар.
Блин.
Все яснее и четче вырисовываются внутренности материнского дома. Как? Как «Войны» туда попали? И почему Мэй об этом ничего не известно? Собачья подстилка наполовину лежит на диване, наполовину на придвинутом к дивану журнальном столике. Под тряпьем, под открытыми и закрытыми коробками, рулонами бумаги, пачками журналов, под одеждой на вешалках, одеждой в мешках химчистки, под кусками картона и обрывками бумаги не видно ни дивана, ни пола.
Следующие кадры – кухня, всюду: на столе, на прилавке, на полу – стопки немытых тарелок и грязных кастрюль, нераспакованные коробки с наборами новых кастрюль и новых сковородок, большие и маленькие пластиковые коробочки, и банки, и баночки для хранения круп, начатые пакеты спагетти и неоткрытые коробки с гранолой. В ужасе Мэй не может оторвать глаз от экрана. Там крупным планом красуется двадцатипятикилограммовый мешок с мукой. В самом низу мешка дыра, без сомнения, кем-то прогрызенная и… Серая мышка выскакивает из мешка и юркает под груду пальто. Господи, почему же им так везет, почему ты оператору еще и мышь послал?!
Под видео текст:
«Согласитесь, отправляясь закусить жареным цыпленком, такое вряд ли кто-нибудь ожидает увидеть. Кажется, у одного из участников “Кулинарных войн” есть проблемы. Справится ли суперчистюля и суперхозяйка Мэй Мор с горой “проблем”, выросшей прямо у нее под носом? Смотрите на нашем сайте завтрашний мини-выпуск: третий раунд четвертого сезона “Кулинарных войн” ТФС».
И ниже лента комментов. Сотни. И новые текут рекой. Первые – обескураженные. «Что это?» «Чей дом?» Потом народ просек, что к чему. Само собой, не без помощи своих же меринакских: в их городишке только ленивый не знает, что творится у Барбары в доме. Как и следовало ожидать, народ принялся возмущаться:
Как?! И эта женщина содержит ресторан?!
Она что же, здесь печет пироги?!
Омерзительно!
Выходит, не все здесь без ума от «Мими». А универсальный закон «падающего подтолкни» Мэй на собственном опыте изучила.
Нашлась в комментах и длинная цепочка на тему о собаках:
Как можно разводить щенков в таких условиях?!
Животные в опасности! Немедленно заберите оттуда щенков!
Надеюсь, прежде чем опубликовать это видео, вы позвонили в Охрану животных. Это ваш долг!
Когда у нее отберут собаку со щенками, готова взять всех к себе. Немедленно пишите мне в личку.
И т. д., и т. п.
Мэй погасила экран. Снова включила, но только чтобы совершенно вырубить телефон, запереть его в бардачок, избавиться от него навечно. Но ее ждало сообщение. На иконке почтового ящика рядом со значками Фейсбука, Инстаграма и Твиттера, словно перекрикивая их, стояла красная точка оповещения.
Ты спятила? Это что, твоя новая роль? Эпизод про старьевщиков – это по твоему заказу? Бедняга не в себе – человек болен! Не стыдно тебе ради собственной карьеры эксплуатировать чужое несчастье? Прекрати, Мэй! Это тебя недостойно! Не дай им себя опозорить!
Она думала, что ко всему готова. Ан нет! Его эсэмэс – все равно что удар под дых. А ведь Джей вмазал ей, пока еще не было комментов. Просмотри он их хотя бы бегло – тут же понял бы, что позорят ее отнюдь не только «Кулинарные войны». Но теперь он, конечно, знает, что это за «бедняга» и кто тут «не в себе». Знает, что Мэй, на которой он женился, – это вымысел, знает, что она ему не пара.
Других сообщений от него нет.
Вот и все. И бежать больше некуда. ей некуда бежать и не к кому.
Надо было остаться дома. Надо было его послушать, принять приговор «Блестящего дома», найти какой-то другой выход, придумать себе новую дорогу. А теперь ее план против нее же и обернулся. Только полная идиотка могла решить, что прошлое, которое она старалась стереть, поможет ей обрести будущее! Как можно было не послушать Джея! Своими планами взять тайм-аут он вовсе не хотел ничего разрушить, этого она теперь не признать не может. Он просто хотел иметь свой голос, хотел, чтобы она услышала его мнение о том, как им строить их общую жизнь. Но она эту жизнь яростно воздвигала сама и не заметила, что он засомневался в роли, которую она ему отвела. Она как Сабрина, между ними разницы нет: Сабрина куда хочет, туда свою историю и поворачивает и никого в расчет не принимает. Мэй такая же: гнет свое и не видит, что в ее спектакле роли актерам не подходят. И теперь ее шоу полностью вышло из-под контроля.
Не в силах больше скрывать свои чувства, Мэй пошла в «Мими», где пока еще не появились ни камеры, ни вечерние толпы. Через заднюю дверь вошла в кухню. Мать с Энди уставились на нее, мгновенно замолчав. Мэй сразу стало понятно – скрыть от них ничего не удастся, они по ее лицу все видят.
Первым заговорил Энди:
– Что случилось?
Голос у него был спокойный, но он как бы исподволь взял Барбару под руку, будто на всякий случай – вдруг поддержать придется? За это Мэй готова была его обнять и расцеловать.
– Им все известно, – сказала Мэй и, видя, что Барбара ничего не понимает, добавила: – Про твой дом, мама. «Кулинарные войны» сделали видео. – Объяснения про пересуды людей о доме матери и про собак вдруг застряли у нее в горле. – Все плохо, мама.
Барбара протянула руку, и Мэй молча вложила в нее телефон. На экране под видео тянулась лента комментов. Полуобняв свою хозяйку, Энди, не шевелясь, смотрел и читал у нее через голову. Не проронив ни слова, Барбара отдала Мэй телефон, повернулась к прилавку и опять взялась за работу. Мэй готова была взорваться от ярости на Сабрину, на Аманду – да-да, конечно, на Аманду, – но и на мать тоже, на мать, которую любила больше всех на свете. Или, по крайней мере, дольше всех на свете. Как могла допустить все это ее сильная храбрая, умная мама, женщина, которая, когда хотела, могла добиться всего, чего угодно? И почему для них все всегда кончается вот этой самой ее помойкой, постоянно грозящей изгадить их жизнь?
Но ответы на вопросы дочери, даже если эти ответы у нее были, Барбара держала при себе.
Она была занята заправкой для салата. Мэй терпеливо наблюдала, как мать тщательно отмеривает сахар, но в конце концов не выдержала:
– Ну?
Барбара подняла
